«Радость службы. Счастливые лица. Троекратные лобызания. Пасха. »

Меняются времена, но Христос во веки один и тот же — учит Библия. Вот и основной христианский праздник Пасху — день воскресения Христова — крымчане будут встречать так же, как и их далекие предки. Узнать, как в Крыму готовились к этому великому дню сто лет назад, нам помогли сотрудники научной библиотеки «Таврика» при Центральном музее Тавриды. Откроем «Таврический церковно-общественный вестник» за 1908 год. Остановимся на строках из обращения-размышления священника к крымчанам: «Я боюсь даже подумать о том, что праздник Святой Пасхи не доставляет, не сможет доставить кому-либо из христиан особой претрепетной радости. Пасхальная радость христиан, смеем думать, не подлежит сомнению. …Святая Пасха заставляет трепетать человеческое сердце от радости — это все добрые христиане знают по личному опыту. Вот причина пасхальной радости: Сын Божьей Матери, наш Господь и Спаситель, воскрес в третий день от гроба и вместе с Собою воздвиг от могилы и мертвецов. Вот почему всяка плоть веселится и радуется…» Дорого яичко ко Христову дню Если немного отойти от духовной составляющей Пасхи, то, как и сегодня, накануне торжества особо оживлялась торговля. В канун Пасхи деловая жизнь переходила на особый ритм, продиктованный и приближавшимся окончанием поста, и возраставшим спросом на подарки и украшения. Праздничная торговля превращалась в серьезное предприятие, приносившее немалый доход. В преддверии торжества миряне шли в праздничную атаку на лавки и магазины. В газетах печатались усредненные цены на самые распространенные товары. Каждая хозяйка стремилась не просто прибрать свой дом, но еще и приготовить праздничный стол: накрасить яиц, напечь куличей (по традиции, обязательно сама, т. к. считалось, что готовые куличи покупают только одинокие бобыли). К предстоящим праздникам в магазине «Дело и забава» г-жи Фельденмайер предлагался «большой выбор кукол, мячей, различных игрушек, игр в коробках». А также «Пасхальные яйца и открытые письма. Альбомы для открытых писем. Альбомы, фотографические карточки Паперти («изящная бумага») и визитные карточки в коробках. Рамки для фотографических карточек. Цветная, глянцевая, папиросная, золотая и серебряная бумага, конверты, ручки, письменные приборы и прочее» (здесь и далее объявления из газеты «Русская Ривьера» за 1908 год). …В специальном магазине обуви К. Бедросова получена обувь «самых новейших фасонов» и назначена предпраздничная дешевая продажа. С 7 по 12 апреля в модно-мануфактурном магазине Т.Б. Максимаджи был предложен большой выбор пасхальных подарков — шелковых, шерстяных и хлопчатобумажных тканей. И поздравить, и в баню сходить Не простаивала и почта: «Сим доводится до всеобщего сведения, что в ялтинской почтово-телеграфной конторе с 7-го апреля открыт заблаговременный прием поздравительных телеграмм к празднику Святой Пасхи. Подаватели приглашаются писать перед адресом слово «поздравительная», которая оплате не подлежит. Телеграммы будут переданы в день их подачи и доставлены адресатам в день Святой Пасхи». Еще объявления: «Ялтинская Городская Управа доводит до всеобщего сведения, что с 14 апреля, то есть со 2-го дня Пасхи, музыка в городском саду будет играть с 2 часов дня до 6-ти часов вечера». А компания экипажей «Парпетов и Ибраимов» («Набережная против магазина Пташникова») предлагала «украшенные цветами экипажи и шарабаны для предстоящего на 4-й день св. Пасхи Весеннего праздника «Бал цветов». Цветы от 15 р. и дороже». До советского обычая открывать сезон на майские наши прадеды начинали отдых в пасхальные дни: «Курорт Суук-Су откроется 6-го апреля … С 2-го дня Святой Пасхи будет играть оркестр под управлением Г. Паладино». А вот какое трогательное объявление: «Ялтинская городская управа доводит до сведения домовладельцев и квартирохозяев, что на первый день Пасхи вывоз кухонного мусора производиться не будет, поэтому Управа просит г.г. домовладельцев и квартирохозяев не выставлять ящиков с мусором в первый день Пасхи». Сегодня, увы, не так: хорошо, если мусор уберут к концу праздничных дней! Особое значение в предпраздничные дни придавалось не только душевной, но и телесной чистоте: «Бани Иванова открыты: по средам женские дворянские, по четвергам мужские дворянские, общие женские по пятницам, мужские общие по субботам. Номера открыты ежедневно. На последней неделе поста бани открыты ежедневно». В предпраздничных хлопотах не забывали о сирых: «На устройства разговенья для бедных Ялтинский Отдел Союза Русского Народа принимал пожертвования деньгами, а в Страстную неделю и продуктами. Пожертвования принимали в конторе Союза на Бульварной улице, в доме князей Трубецких № 14 от 10 часов утра до 8 часов вечера». Из воспоминаний земляка Житель Ялты, парфюмер Константин Веригин (1898—1982), представитель древнего русского дворянского рода, в своей книге «Благоуханность», вышедшей в 1996 году, делится своими детскими впечатлениями о приготовлениях к Пасхе: «Вся страна готовилась шесть недель к великим и строгим дням Страстной седмицы. На эти дни дети выпускались из школ, работа теряла свой смысл, все ждали в церквях за нескончаемыми службами последних грустных дней радости Воскресения… но не то было у хозяек. Со святого четверга в домах начиналось оживленное приготовление всевозможной пасхальной снеди. К нам же, в детскую приносили две сотни горячих яиц, сваренных вкрутую, пакетики с красками и большие круглые чашки. Сто яиц красились для стола, сто — для «людей». Многие заворачивались в цветные бумажки, дающие особые мраморные разводы. Умевшие рисовать расписывали настоящие писанки, вся яичная скорлупка расцветала церквями с яркими куполами, весенними полями и цветами, зайчиками и цыплятами… Раскрашивать яйца было большим удовольствием для детей, о чем долго вспоминали потом, когда Пасха была позади. Хозяйки же и прислуга с четверга начинали суетиться на кухне, приготовляя особые пасхальные блюда. А дом весь мылся, натирался и украшался. С четверга на пятницу начиналось великое приготовление куличей и пасок. Чистилась коринка и смирнский изюм, толклась ваниль, размешивался шафран, и на тысячи кусочков разрезались цукаты, засахаренные фрукты, лимонные корки. И к утру, по окончанию выпечки, поднимался сдобный, теплый и веселый дух куличей, полный ванильной задорности и душистости, удивительно вкусный и праздничный. Казалось, он всюду проникал, и вся страна начинала им пахнуть. В субботу столовая и гостиная наполнялись цветами. Вносились стройные деревца цветущей белой сирени, розовые тюльпаны, корзины гиацинтов. В киоте у матери и в наших детских перед иконами зажигались лампадки. Стол в столовой раздвигался для двадцати приборов, устилался тонкой, ослепительно белой скатертью, уставлялся лучшей, в редких случаях употреблявшейся посудой. В доме наступало затишье. Мы уезжали к заутрене еще до того, как пасхальный стол заставлялся всевозможными блюдами. Обычно на заутреню мы ехали в другой конец города, в домовую церковь Красного Креста, представительницей которого была в Ялте княгиня Барятинская. Небольшая церковь была украшена цветами и сияла огнями бесчисленных свечей. Нарядные дамы в светлых платьях, с ожерельями из драгоценных яичек, нередко работы Фаберже; мужчины во фраках и в парадных мундирах при орденах и отличиях. Радость службы. Счастливые лица. Все казались милыми и близкими в эту святую ночь. «Христос воскрес!» Троекратные лобызания. Милое смущение барышень. Ночное непривычное небо. Отъезд на разговины. Пасха…»