«Единство в многообразии» - базовый принцип единства истории Башкортостана и России

В 2015 году прошел саммит межгосударственных объединений ШОС и БРИКС в г.Уфе. В свете украинского кризиса значение этой встречи в верхах резко возросло. При этом символично, что лидеры государств, претендующих на совместную выработку альтернатив новому мировому порядку, «однополярному миру», встречаются именно в столице Башкортостана – национальной республики в составе Российской Федерации, история и статус которой представляют собой пример выработанной российским историческим опытом системы «единства в многообразии». Той самой системы, от которой отказалась, например, Украина, избрав катастрофический путь этнонационалистического унитаризма и гражданской войны как платы за «европейский путь развития».

Идеи евразийской интеграции и многополярного мира продуцируются на разных уровнях. ШОС и БРИКС – проекты интегративные, хотя в естественно аморфном и очень широком, пунктирном формате. Более тесную, хоть и менее связанную, чем ЕС, конструкцию представляет собой ЕвразЭС. Еще более политически связан Таможенный Союз, и почти на уровне конфедеративного объединения – Союзное государство. Все эти проекты находятся в ситуации жесткого исторического вызова, все они альтернативны однополярному миру. Но главная, векторная общность этих явлений в том, что все они отражают процессы интеграции, альтернативные глобальной гегемонии единого центра. Интегративные процессы на евразийском пространстве требуют не только политического, но и социокультурного, информационного и образовательного обеспечения. Необходима конструкция соответствующих идеологем, социокультурного и образовательного поля скрепляющего и обуславливающего цивилизационную идентичность народов и государств этого геополитического круга.

В сфере исторического образования эту проблему пытаются решить на основе применения историко-образовательного метода «история России через историю регионов». Дискуссии вокруг учебников истории России завершились постановкой Президентом РФ В.В.Путиным 19 февраля 2014 года на заседании Совета при Президенте РФ по межнациональным отношениям задачи создания единого учебника по истории России для средней школы. В ходе работы над проектом Минобрнауки РФ совместно с РАН, при участии Российского исторического общества, Российского военно-исторического общества разработали и опубликовали историко-культурный стандарт как их предполагаемую основу. Итоги обсуждения этого текста были подведены на всероссийском научном круглом столе в ГД

РФ «Российская историческая традиция: содержание учебников истории» (Москва, 8 апреля 2014 г.), в котором довелось участвовать и автору, оно вышло очень широким и заинтересованным. Достаточно сказать, что только поправки и предложения нашей группы составили, помимо концептуальной части, более 30 замечаний [1].

Предложенный подход «история страны через историю регионов» полностью адекватен поставленной задаче, причем способен удачно объединить методологию федерального и регионального компонентов в преподавании истории. Но концептуальным недостатком предложенного варианта является тот факт, что заявленные в нем методологии: «культурно-антропологический подход», «история страны через историю регионов» и т.д. не отражался в самом тексте. Cлабо обозначен ход истории к востоку от центральной России, практически отсутствуют элементарные представления о культурном наследии народов России [2].

Это замечание неожиданно актуализировалось с вхождением Республики Крым в состав РФ – отныне его история входит в курс истории России. Возвращаясь к замечаниям историков Башкортостана, приведем один из наиболее ярких примеров: несмотря на достаточно весомый вклад в историческое развитие России, не получили освещения башкирские восстания XVII-XVIII веков. Уникального, по выражению академика Любавского, феномена истории России, без которого на настоящем уровне исторической науки невозможно составить адекватное представление об истории всего региона Урало-Поволжья, самого характера интеграции башкир в состав России и специфики самого формирования Российской империи. Без представления о них, по крайней мере, в рамках принятой методологии «История России через историю регионов», нельзя адекватно понять цивилизационную специфику и ход интеграции нерусских народов в состав России, логику ее формирования как многоэтничной державы, сам тип Российской империи и Советского Союза как продукта постоянного «диалога культур» [3]. В частности, без башкирских восстаний не представить «пугачевщину» и культовую для советского и башкирского исторического сознания фигуру Салавата Юлаева, играющую важную культурологическую роль символа, скрепляющего Башкортостан и Россию [4, с.150].

Подобные дискуссии являются нормальным моментом научной и педагогической работы и выделяется в данном ракурсе только тем, что происходит в сфере цивилизационной, гражданской и национальной идентичности. Современный глобальный конфликт, безусловно угрожающий самой субъектности России, развивается и интерпретируется его инициаторами именно как конфликт идентичностей, т.е. происходит в области истории и культуры. По выражению проф. Г.Г.Малинецкого, «если XIX век был веком геополитики, ХХ – веком геоэкономики, то XXI веку, вероятно, суждено стать веком геокультуры.» [5].

Так, базовыми понятиями для коллективной идентичности башкирского народа и всех народов являются автономия, федерация, политический институт самой Республики Башкортостан. Они связывается уже не с частным историческим понятием «суверенитета», время которого прошло: в сущности, сама расплывчатость этого понятия «суверенитет» послужила сначала его живучести, а потом – спокойному отмиранию.

Тогда он устраивал всех: государственники воспринимали его просто как расширенную автономию – как оно и было на самом деле, национал-романтикам, сильным в 90-е, грела душу заключенная в нем неясная виртуальная «независимость». Фактически его не было уже с 2003 г.

При этом Путин не только не пытался ликвидировать республики, он поддержал их режимы после установления полного контроля над ними, как политик-прагматик. Поэтому наиболее адекватно употребление термина «суверенитет» для РБ как обозначение определенного исторического периода: расширения давно существовавшей до него и существующей после него автономии РБ в период кризиса отечественной государственности.

Но за этой частностью мы должны видеть суть. Ликвидирован сам термин «суверенитет» – и заметим, с обоснованием и без сопротивления: он отпал, как осенний лист, но автономия Башкортостана и Российская Федерация – естественно, остались и должны развиваться далее.

Именно федеративное устройство позволило СССР «развестись» бескровно, когда сам распад стал неизбежен, ибо шел из Москвы – без автономий крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века обернулась бы еще и крупнейшим кровопролитием, локальный пример которого у нас перед глазами. Именно федерация позволила России не распасться следом за СССР. Потому, что при катастрофе, Смуте – например, захвате власти в государстве группой, которую болезненно воспринимают в тех или иных регионах, статус автономии позволяет смягчить его последствия, неприемлемые по каким-либо причинам для населения и элит региона - не выходя из состава федерации и единого правового поля. Либо переждать, когда не принятая регионом центральная власть образумится, как это происходило при обвальной приватизации, деиндустриализации и квази-демократической анархии начала 1990-х гг. У унитарного государства таких возможностей для маневра нет, что мы и наблюдали на примере Украины.

Федерализм оставляет пространство для маневра, национально-территориальные автономии – гарантируют реализацию права на самоопределение, одновременно сохраняя принцип целостности государства.

Именно это право поддерживает официально всей своей мощью РФ – теперь и на международной арене.

Башкирия действительно стояла у истоков советского и российского федерализма: формы, выдержавшей испытания такими историческими вызовами, как Великая Отечественная война и распад СССР. Время изменилось - такую крайнюю форму автономии, как суверенитет, также тихо свернули. Но форму, а не автономию, ибо в Кремле знают, что получалось, когда народ есть, а государственности у него, хотя бы в виде автономной – нет. Курдистан, например: где идет нескончаемая война курдских повстанцев с турецкой жандармерией. Или Абхазия с Южной Осетией. Но наиболее яркий пример конфликта идентичностей представила нам Украина.

Показательно, как украинскими событиями опровергнуты в РФ мемы губернизаторов типа Михаила Прохорова. Так, одним из главных доводов губернизаторов было положение о национальных республиках, автономиях как очагах сепаратизма: якобы сам статус автономий его подразумевает. Но практика еще раз подтвердила обратное.

Россия в мировом конфликте вокруг Украины 2014 г. всей своей мощью поддержала право народов на самоопределение, лежащее в основе ее собственного национально-государственного устройства. Поддержала автономию Республики Крым, а при угрозе ей со стороны нелегитимного переворота в Киеве – осуществила бескровное возвращение Крыма в Россию, на привычных в РФ правах автономной республики, субъекта федерации.

Напротив, кровавый ирредентистский конфликт вспыхнул не в автономии, а именно в областях, автономией не располагавших – Донецкой и Луганской. И причиной было именно игнорирование Киевом разумных требований как населения Новороссии по федерализации Украины, так и аналогичных предложений правительства РФ. В результате Украине сложно вернуться даже к формату конфедерации – ДНР и ЛНР не видят себя в рамках государства, отвергшего федерализм.

Наоборот, народы РФ через свои республики реализовали свое право на самоопределение — и тем самым автономии обуславливают патриотизм и легитимность России в глазах «нерусских» народов: самоопределение уже произошло, именно в составе России. Отмена республик отменяла бы и это самоопределение, освобождая народы от связанных с ним обязательств. Национальные проблемы от этого не только никуда не делись бы — они могли только резко обостриться. Такой шаг дал бы государству миллионы явных и тайных врагов внутри самой страны и ни одного преимущества.

Пример Украины еще раз показал: угрозу сепаратизма несут с собой не национальные республики: в России они сформировались исторически и, как правило, таким образом, что не являются самодостаточными вне РФ. Опасность для государства представляет не автономии, а, напротив, угроза автономиям: просто потому, что сам институт автономий исторически является именно механизмом противодействия сепаратизму. Это лишний раз подтвердил противоположный друг другу опыт Украины и Шотландии.

Идеология губернизации РФ - логичное продолжение той перестроечной политики, что развалила великую страну, она предписана для России на Западе такими отцами русофобии, как Р.Пайпс и З.Бжезинский. Пайпс указывал, что Россия должна отделить Кавказ и губернизировать Башкортостан и Татарстан. То есть стать жалкой пародией на американскую модель развития — при совершенно иных условиях. Такой пародией стала на наших глазах Украина, с отпадением Крыма и диким националистическим унитаризмом. Ныне перспектив в России эти либерал-националистические идеологии иметь не должны и не будут: слишком наглядным и жизненно важным для интересов России был украинский пример. Мы должны ценить то, что имеем, укреплять и развивать исторические формы самоопределения в составе России, дружбу народов и целостность нашего государства.

1. Предложения и замечания ГБНУ ИГИ РБ к проекту Историко-культурного стандарта истории России http://vk.com/igirb?w=wall-60549261_6

2. Историко-культурный стандарт. URL.: http://histrf.ru/biblioteka/book/istoriko-kul-turnyi-standart

3. Азнабаев Б.А. Вотчинное законодательство середины XVI в. и башкирское землевладение // Панорама Евразии. 2013. № 1 (11). С.19-25

4. Бердин А.Т. Салават: бой после смерти. Уфа: РИО РУНМЦ МО РБ, 2009.

5. Малинецкий Г.Г. Сколько стоит культура? // Сайт традиционалистов Башкортостана «РБ – XXI век». 16.02.2011. URL.: http://rb21vek.com/clio/411-skolko-stoit-kultura.html

Бердин А.Т., к.филос.н., главный редактор научного журнала «Панорама Евразии»