Двенадцатилетний животный цикл в Китае и у древних тюрков

В ранней средневековой китайской летописи Суй шу, династийной истории правления Суй (581–618), отмечено следующее знаменательное событие: «В 6-й год [правления под девизом] кай хуан 開皇, в первом месяце, в день гэн у (12 февраля 586 г.) был распространён календарь на тюрков» [13, p. 143]. Под указанным девизом правил с 581 по 600 г. император Вэнь-ди. Распространяя власть на сопредельные народы, китайские императоры наряду с прочими дарами передавали календарь, а также отдавали княжну императорского рода в супруги вассального отныне правителя.

Удостоившийся на этот раз милостей каган Шаболу 沙鉢羅 был уже женат на китайской царевне Цянь Цзинь 千金 из рода Юйвэнь 宇文 – супруге его покойного отца. Императором Вэньди этому браку был придан статус династийного путём признания царевны его дочерью и наделения её новым именем Да-и гун-чжу 大義公主, где гунчжу было титулом дочери императора. Таким образом, «распространение» китайского календаря на тюрков и здесь сопутствовало династийному браку.

Позднее аналогичные события произошли в Тибете. Китайский 60-летний календарный цикл был принесён в Тибет при царе Сронцэне Гампо (569–649) новой его супругой (одной из пяти) – Вэньчэн гунчжу 文成公主, которая сама увлекалась астрологией, но утвердился там гораздо позже, в 1027 г.

Двенадцатилетний животный цикл был, однако, известен и тюркам, и тибетцам до введения китайского календаря. Очевидно, он был в употреблении и в ставке кагана Шаболу, который писал в 584 г. китайскому императору: «В лето чэнь в десятый день девятого месяца рождённый Небом великий Тукюе, мудрейший и святейший в поднебесной Сын Неба Или Гюйлу-ше Мохэ Шыболо-хан посылает грамоту императору великого Дома Суй» [1, с. 237].

Каган датирует письмо знаком чэнь из 12 «земных ветвей», а не цзя-чэнь, по обычаю тюрков, зная, что этот знак и год соответствуют тюркскому луу – пятому году по 12-летнему животному циклу, по которому датировались и ранние тибетские документы. Это можно утверждать, опираясь на рукопись из собрания Поля Пеллио (Pellio Tibetain 1288; ранее – Pellio 252), хранящуюся в Национальной библиотеке в Париже. «Парижская рукопись», – читаем мы в статье, посвящённой её фрагменту, – «предлагает ясно указанную отправную точку для погодного перечня событий, который в ней содержится. Это год собаки, следующий после смерти Сронцэна Гампо. Событие упоминается в китайской летописи династии Тан под первым годом [правления Гао Цзуна 高宗, когда он стал править под девизом] Юн Хуэй 永徽, соответствующим 650 г. Р.Х. Тибетский год птицы, предшествующий году собаки, приходился на время примерно с февраля – марта 649 г. по февраль – март 650 г. От года собаки, начинавшегося в 650 году, и до года свиньи – 547 г. рукопись содержит краткий комментарий событий каждого года. Первую из этих записей – запись на 650 г. – предваряет пассаж, суммирующий предыдущие события девятилетнего периода, перенося тем самым повествование назад до 641 г., когда китайская царевна Мунь Чэн (sic!) прибыла в Тибет в качестве невесты Сронцэна Гампо» [21, pp. 32–33].

Понятно, что тибетцы даже после ознакомления с китайским календарём, датируя документы, пользовались, как и тюрки 12-летним календарным животным циклом. Свидетельства употребления этого цикла тюрками при датировании их памятников чрезвычайно важны. Одним из наиболее ранних остаётся Онгинская надпись в честь Ильтэрэс-кагана 頡跌利施可汗 (Гудулу 骨咄祿) и его жены Ильбиге-катун. Ильтэрэс-каган умер, согласно надписи, в год дракона, который соответствует в данном случае 692 году.

Соответствующая строка (12-я в нумерации Оркуна) гласит:

üze t e nri k a n lüi yılka y e ti n ç a y küçl ü ğ a lp k a g a n ı mda a d ı r ı lu b a rd ı n ı z [19, s. 130]

«Наверху небесный царь, в год дракона в седьмой месяц – могучий; с доблестным каганом вы разлучились» [1] .

В Памятнике в честь Кюль-Тегина, в колофоне приводятся даты по 12-летнему циклу:

Кÿl тiгiн kон jылkа jiтi jäгiрмiкä учды: тоkузынч аǐ jäтi отузка jо° äртÿртiмiз. Барkын бäдiзiн бiтiг таш(ын) бiчiн jылkа jiтiнч аǐ jiтi отузkа kоп алkады(м)ыз [8, с. 33].

«Кюль-Тегин в год овцы [2] , в семнадцатый день скончался. В девятый месяц, в двадцать седьмой день мы устроили поминки. Усыпальницу, резьбу, камень его с надписью, всё мы освятили в год обезьяны, в седьмой месяц, в двадцать седьмой день» [3] .

В Памятнике в честь Бильге-кагана также есть две даты по 12-летнему циклу. Вот соответствующий фрагмент [23, s. 68]:

bunça : k(a)zg(a)n(ı)p : k(a)ñ(ı)m k](a)g(a)n [ı]t yıl : on(u)nç (a)y : (a)ltı ot(u)zka : uça : b(a)rdı : l(a)zgin : yıl : biş(i)nç ay : iti ot(u)zka : yog : (e)rtürt(ü)m :

«Столько завоевав, отец мой каган в год собаки [4] , в одиннадцатый месяц двадцать шестого числа скончался. В год свиньи, в пятый месяц двадцать седьмого числа устроили поминки».

Существует гипотеза происхождения 12-летнего животного цикла, отчасти, видимо, на том основании, что енисейские эпитафии являются наиболее ранними, относясь к VII–VIII вв. Хронологические рамки орхонских эпитафий определяются более точно – 692–735 гг. [4, с. 32].

О существовании такого цикла у киргизов сообщается в Тан-шу («Истории [династии] Тан»), гл. 217б: «Первый месяц в году называют Маоши ай. Ай значит месяц. Три месяца составляют четверть года. Годы считаются двенадцатью знаками; напр[имер], год в знаке Инь называют годом тигра» [1, с. 351]. В Тан-шу эти и другие сведения о хагасах, как здесь называют киргизов, попали, очевидно из других, более ранних, источников. То, что наименования животных были известны и в Китае, из приведённого свидетельства усмотреть совершенно невозможно.

Указание на год 12-летнего цикла прочитывается (или, возможно, угадывается) в Памятнике с Элегеша (в 9-й строке по Радлову и Малову, в 4-й по Томсену и Оркуну):

. [л]мн бäрijä . кылыну адырылаjын уà ..б..ш jылта äр. [8, с. 26].

«Направо ( на юг) . делаясь и отделяясь (т.е. умирая). В году Барса герой. » [8, с. 27].

В транскрипции Оркуна:

. lmu b e r i yä . kıl ı nu a d ı r ı l a y ı n . . b . . s yılta e r [20, s. 180]

«. в этой стороне . совершая, я разлучился . в год тигра муж . » [см. 20, s. 181].

То, что в этом тексте и в этой строке содержится указание даты годом тигра или как-либо иначе, категорически отрицал известный французский тюрколог, более всего занимавшийся хронологией, Луи Базен. Он не находил в предложенном переводе законченной мысли, контекстного продолжения фрагмента: «Не предлагая никакого толкования в отношении последующего [хода событий], оба исследователя (éditeurs) приходят к единству в чтении “b . . s” (ЕПТ: “b . . š”!) как bars; стало быть, bars yїlta “в год тигра” (при этом совершенно не известно, что тогда произошло)» [15, p. 136].

Реконструкция контекста при переводах Оркуна и Малова, однако, намечается. Видимо, речь идёт о дате кончины или гибели ныне покойного. Напротив, предлагаемые авторитетным учёным чтение и перевод выветрившегося кусочка текста вряд ли способствуют сохранению общей линии повествования. Его реконструкция:

« : UŋB : T m = oŋ ab atїm! “мой добрый охотничий конь!” правдоподобно по смыслу: усопшие в наших текстах часто взывают к своим любимым верховым коням» [15, p. 137].

Дата, во всяком случае, здесь гораздо уместней. В цитируемом выше тексте Тан шу, где говорится о счёте лет у киргизов, в качестве примера (вряд ли случайно!) упомянут год тигра. Даже танское бронзовое зеркало с изображением двенадцати животных датируется таким же годом: «Первое несомненное упоминание о [животном] цикле в Китае встречается под 622 г. К этому времени относится бронзовое зеркало, на котором изображены животные цикла, с надписью о том, что оно было сделано в год инь (yin)» [4, с. 46] [5] .

Также и у Махмуда Кашгарского повествование о двенадцатилетнем животном цикле у тюрков ведётся по поводу слова bars в значении года этого цикла [10, с. 291–293]. По легенде, переданной здесь же, названия лет цикла были даны тюрками, и это происходило на реке Или [10, с. 292]. Надо полагать, что в этих краях, о которых говорится в легенде, двенадцатилетний животный цикл издавна был в употреблении и сохранялся, по крайней мере, до начала минувшего столетия, когда его засвидетельствовал Н.Н. Пантусов [11]. Приводимые им, видимо, архетипические характеристики лет (в частности, – годов коровы и курицы) соответствуют тем, какие упоминает Махмуд Кашгарский.

Наиболее ранней из изученных датированных надписей является Бугутская стела [см. 6, с. 121–146] [6] , посвящённая первому кагану Западно-тюркского каганата Татпар-кагану (Табо 佗鉢 у Бичурина [1, с. 233–234]). Перевод соответствующего фрагмента согдийской части надписи, выполненный Ютакой Ёсида: “Then, the God(like) Magha Tatpar Qaghan also. . . listened to the consultation (or: took the advice of the consulting people) and became a king in the year of hare” [24, p. 124] (“Тогда богоравный Маган Татпар-каган также . внял советам и вступил на престол в год Зайца”). Этот год Зайца соответствует 571 г., который уместно сопоставить с датой «распространения календаря на тюрков» (586 г.), приведённой в Суй шу. Ведь Татпар-каган – отец Шаболу-кагана. Более того, стела с эпитафией поставлена в Или, где был в давние времена введён 12-летний животный цикл, согласно легенде, сохранившейся у Махмуда Кашгарского.

Наличие этого цикла прослеживается до раннеханьского времени. Обнаружить его следы удалось историку и литератору периода династии Цин Чжао И 趙翼 (1727–1814). Он убедился, что двенадцать животных очень рано появились у кочевых народностей на севере Китая. В Гайюй цункао 陔餘叢考 («Собрании рассуждений о вещах второстепенных») 1790 г. он писал: «Его (этого цикла) истоки в обычаях северян. В эпоху Хань [шаньюй] Хуханьсе 呼韩邪 (в 33 г. до н.э.) постучался в заставу, чтобы поселиться в Уюани 五原. [Они] смешались с народом [там]. [Поэтому этот цикл] распространился и был воспринят в Срединном государстве» [2, гл. 34, л. 9, 10] [7] . И в другом месте: «Вероятно, необразованные северяне сначала не знали двенадцати созвездий (чэнь 辰) цзы, инь, чоу, но отмечали годы и сезоны в таких терминах, как мышь, бык, тигр, заяц, которые постепенно распространились в Китае и, став привычными, не вышли из употребления» (см. [26]).

О вероятности попадания 12-летнего животного цикла из Центральной Азии в Китай свидетельствуют переводы буддийской сутры с санскритским названием Mahāsaṃnipāta sūtra, китайское наименование Да фан дэн да цзи цзин (大方等大集經) в переводе Дхармакшемы (Тань У-чэня 曇無讖) выполненном в 414–433 гг. Соответствующий фрагмент из 23-й цзюани гласит:

«О благонравные мужи, заставить людей и богов повиноваться законам всех существ не трудное дело. Заставить животных повиноваться законам всех существ – вот трудное дело. О благонравные мужи, за пределами Джамбудвипы, посреди моря, что с южной стороны, есть гора из лазурита (vaidūrya), под названием Чао. Высота её двадцать йоджан. Она таит несметное множество всевозможных драгоценностей. В этой горе есть пещера с названием „Разноцветная“. В древности в ней обитали просветлённые существа (пу-са 菩萨). В длину и ширину размер её одна йоджана; в высоту – шесть йоджан. Есть ядовитая змея, которая в ней живёт и совершенствуется в сострадании, как это свойственно шравакам. Есть опять же пещера, именуемая амритой (у-сы 无死); размеры её в длину, ширину и высоту, как у предыдущей. В ней тоже в древности обитали просветлённые существа. Внутри неё находится лошадь, совершенствующаяся в сострадании, как это свойственно шравакам. Есть опять же пещера, именуемая „Счастливое пребывание“ (Susthāna?) (шань-чжу 善住); размеры её в длину, ширину и высоту, как у предыдущих. В ней тоже в древности обитали просветлённые существа. Внутри неё находится овца, совершенствующаяся в сострадании, как это свойственно шравакам. (Женское) божество этой горы зовётся „Необоримая“ (у-шэн 无胜). И (есть) ракшаси, по имени „Добродетельная“ (Sukṛti?) (шань-син 善行). В окружении каждой пятьсот душ родни. Эти две богини постоянно обеспечивают кормление трёх животных.

О благонравные мужи, за пределами Джамбудвипы, посреди моря, что с западной стороны, есть гора из хрусталя (sphaṭika) (по-ли 颇梨). Высота её двадцать йоджан. В этой горе есть пещера с названием „Вышнецветная“ (шан-сэ 上色). В древности в ней обитали просветлённые существа. В длину и ширину размер её одна йоджана; в высоту – шесть йоджан. Есть обезьяна, которая в ней живёт и совершенствуется в сострадании, как это свойственно шравакам. Есть опять же пещера, именуемая „Обетованной“ (ши-юань 誓愿); размеры её в длину, ширину и высоту, как у предыдущей. В ней тоже в древности обитали просветлённые существа. Внутри неё находится курица, совершенствующаяся в сострадании, как это свойственно шравакам. Есть опять же пещера, именуемая „Ложе дхармы“ (фа-чуан 法床); размеры её в длину, ширину и высоту, как у предыдущих. В ней тоже в древности обитали просветлённые существа. Внутри неё находится собака, совершенствующаяся в сострадании, как это свойственно шравакам. Внутри (этой горы есть женское) божество огня (хо-шэнь 火神). И (есть) ракшаси, по имени „Свет очей“ (Darśana?) (янь-цзянь 眼见). В окружении каждой пятьсот душ родни. Эти две богини постоянно обеспечивают кормление трёх животных.

Благонравные мужи, за пределами Джамбудвипы, посреди моря, что с северной стороны, есть гора из серебра (И-инь-шань 一银山), под названием „Бодхичандра“ (пути-юэ 菩提月). Высота её двадцать йоджан. В этой горе есть пещера с названием „Алмазная“ (цзинь-ган 金刚). В древности в ней обитали просветлённые существа. В длину и ширину размер её одна йоджана; в высоту – шесть йоджан. Есть свинья, которая в ней живёт и совершенствуется в сострадании, как это свойственно шравакам. Есть опять же пещера, именуемая „Гандха-парамита?“ (сян-гун-дэ 香功德); размеры её в длину, ширину и высоту, как у предыдущей. В ней тоже в древности обитали просветлённые существа. Внутри неё находится мышь, совершенствующаяся в сострадании, как это свойственно шравакам. Есть опять же пещера, именуемая „Высокое достоинство“ (гао-гундэ 高功德); размеры её в длину, ширину и высоту, как у предыдущих. В ней тоже в древности обитали просветлённые существа. Внутри неё находится бык, совершенствующийся в сострадании, как это свойственно шравакам. Внутри (этой горы есть женское) божество ветра (фэн-шэнь 风神), по имени „Подымающая ветер“ (дун-фэн 动风). И [есть] ракшаси, по имени „Небесная защита“ (тянь-ху 天护). В окружении каждой пятьсот душ родни. Эти две богини постоянно обеспечивают кормление трёх животных.

Благонравные мужи, за пределами Джамбудвипы, посреди моря, что с восточной сто­роны, есть гора из золота (и-цзинь-шань 一金山), именуемая „Сиддхи-парамита“ (гун-дэ-сян 功德相). Высота её двадцать йоджан. В этой горе есть пещера с названием „Сиянье звёзд“ (мин-син 明星). В древности в ней обитали просветлённые существа. В длину и ширину размер её одна йоджана; в высоту – шесть йоджан. Есть лев, который в ней живёт и совершенствуется в сострадании, как это свойственно шравакам. Есть опять же пещера, именуемая „Безупречность поведения“ (цзин-дао 净道); размеры её в длину, ширину и высоту, как у предыдущей. В ней тоже в древности обитали просветлённые существа. Внутри неё находится заяц, совершенствующийся в сострадании, как это свойственно шравакам. Есть опять же пещера, именуемая „Радостной“ (си-лэ 喜乐); размеры её в длину, ширину и высоту, как у предыдущих. В ней тоже в древности обитали просветлённые существа. Внутри неё находится дракон, совершенствующийся в сострадании, как это свойственно шравакам. Внутри (этой горы есть женское) божество воды (шуй-шэнь 水神), по имени Упадеви (шуй-тянь 水天). И [есть] ракшаси, по имени „Стыдящаяся“ (сю-цань-куй 修惭愧). В окружении каждой пятьсот душ родни. Эти две богини постоянно обеспечивают кормление трёх животных.

Вот двенадцать животных, которые днём и ночью постоянно обходят Джамбудвипу. Их почитают боги и люди. Совершив эти деяния и накопив (тем самым) заслуги, (они) выражают перед всеми буддами глубокое желание поступать так, чтобы и днём и ночью одно из них находилось в пути, проповедуя и совершая обращения, в то время как остальные одиннадцать животных пребывают в покое и проявляют милосердие. Так по очереди и опять сначала. Первого числа седьмого месяца мышь отправляется в путь и благодаря наставлениям множества шраваков она обращает всех существ, у которых тело мыши. Она обязывает их отказаться от зла и убеждает совершать добрые дела. И так по порядку до тринадцатого дня, когда мышь снова проделывает путь. Так они поступают в продолжение двенадцати месяцев и в продолжение двенадцати лет. И так снова (и снова), постоянно приводя к согласию всех живых существ.

О благонравные мужи, именно по этой причине совершается здесь на земле много достойных деяний. Ибо даже животные тоже способны произносить проповеди и совершать обращения, излагая учение о наивысшем бодхи и развивая его. Поэтому всем бодхисатвам в других краях следует почитать эти земные обители Будды» [28, цз. 23].

Дхармакшема переводил эту сутру, очевидно, в Дуньхуане, поскольку он там находился ещё в 420 г. Та же сутра в 30 главах была переведена в 402–412 гг. Кумарадживой (Цзюмолошипо 鳩摩羅什婆). Та же сутра в 27 главах была переведена между 147 и 189 гг. кушаном Локакшемой (Чжи Лоцзячэнь 支婁迦讖).

Очевидно, что с китайским шестидесятеричным циклом этот 12-летний животный цикл был сопоставлен гораздо позже, но близко к дате перевода сутры Дхармакшемой.

60-летний цикл мы встречаем уже в турфанских документах, в частности, в опубликованном Г.Р. Рахмати под № 4 уйгурском тексте T. II Y. 29 – календаре на 1202 г. [22, S. 301–303], и находим здесь, как и в Тибете в XI в., уже синтез китайского и индийского счёта времени. Годы обозначаются по 12-летнему циклу, как было заведено у тюрков: “it yïlqï ordu ol” (“Этот дворец относится к году собаки”). Месяцы определяются по порядку, как «малые» и «большие» (kičig; uluγ) без видимой закономерности.

Первые дни месяца обозначаются сочетанием китайского «небесного ствола» (каких десять) и животного из 12-летнего цикла: ti qoin (дин-овца); p[i] sïčγan (бин-мышь) и др. Здесь очевидно сложение тюркского или центрально-азиатского и китайского счёта и не употребительна замена китайских «небесных стволов» обозначениями пяти элементов, которые входят зато в характеристику года: “qutï suv” (“Его [года собаки] элемент – вода”). При этом иногда даются индийские названия планет: Марс (Aṅgāraka), Меркурий (Budha).

Свидетельства бытования 12-летнего животного цикла в самом Китае в виде изображений этих животных удаётся проследить лишь начиная от последних лет правления династии Северная Вэй (386–534) либо от середины правления династии Лян.

Находки археологов в этой области получают иногда порой неожиданный широкий общественный резонанс. Например в форме цитирования или передачи соответствующего фрагмента научно-популярной публикации:

«Двенадцать животных китайского зодиака (мышь, бык, тигр, заяц, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, петух, собака и свинья) более всего известны сегодня как предсказательные символы (prognosticators), употребляемые для предсказания людям их будущего или для определения их характера. К четвертому веку до н.э. (sic!) нашли прочное место в мышлении китайцев и были соединены с двенадцатью „земными ветвями“ в системе, сочетавшей двенадцать „земных ветвей“ и десять „небесных стеблей“, образуя таким способом шестидесятеричный цикл. Хотя ссылки на двенадцать единиц рано появляются в истории Китая, изображения двенадцати животных впервые обнаружены на росписях на потолке гробницы, датируемой 533 г.» [18, p. 33].

Хотя в цитируемой статье отсутствуют необходимые библиографические или иные необходимые в таких случаях ссылки на источники, указанная дата представляется вполне вероятной, относясь ко времени династии Северная Вэй (386–534). И действительно, к 533 г., предпоследнему году правления императора Сяо У-ди, относится раскопанная в числе прочих в 2001 г. в южном пригороде Сиани могила M4, принадлежащая, согласно эпитафии, Вэй Хуйхэ (韋輝和) [12, с. 21–41].

Было бы чистым совпадением обнаружить там животных двенадцатилетнего цикла в виде фрески или каком-либо ином, поскольку раскопки производились через четыре года после выхода цитируемой нами выше статьи. Тем не менее существуют и более ранние, вполне надёжные, подтверждения, что в Северной Вэй 12-летний животный цикл был в употреблении:

«В настоящее время известны наиболее ранние подлинные соответствующие репрезентации двенадцати животных (шэн сяо 生肖), найденные в Шаньдуне в захоронении бэйчжаоского Линьцзы Цуй ши [13, с. 6] [8] , в том числе обнаруженные в могиле № 10 шесть фигур цикла двенадцати животных, по-отдельности: тигр, змея, лошадь, обезьяна, собака и т.д. – всё это животные в чистом виде (юань-син 原型). Эта группа могил является фамильной (цзяцзу-дэ 家族的), в их числе – могила историографа Цуй Хуна, датируемая первым годом Сяо-чан 孝昌 (525 г. н.э.) Северной Вэй. Согласно анализу материала могила № 10 является немного более ранней, чем могила Цуй Хуна; возможно в ней похоронен его дед» [13, с. 6].

То, что 12-летний животный цикл был известен в начале I века н.э., доказывается рассуждением философа эпохи Хань Ван Чуна (27–97 гг. н. э.):

«Пять постоянств есть проявление пяти первоэлементов. Пять внутренних органов 3 , [содержащихся в теле] человека, [также] содержат жизненную энергию пяти первоэлементов. Если исходить из высказанного мнения, что обладающие кровью существа, содержащие в себе ци пяти первоэлементов, обязательно взаимно губят друг друга, тогда тело человека, вмещающее внутри пять внутренних органов, должно находиться в состоянии самоунич­тожения и каждый человек в своём поведении и желании творить справедливость должен с самим собою быть в столкнове­нии? Но каким образом можно доказать, что жизненные энергии пяти первоэлементов действительно уничтожают друг друга, а существа, обладающие кровью, борются и одолевают друг друга?

„[Циклический знак] инь соответствует дереву, его животное – тигр. Знак сюй соответствует земле, его животное – собака. Знаки чоу и вэй также соответствуют земле; животное знака чоу – бык; животное знака вэй – овца. Дерево побеждает землю, поэтому тигр пересиливает собаку, быка и овцу. Знак хай соответствует воде, его животное – свинья. Знаку сы соответствует огонь, его животное – змея. Знак цзы также соответствует воде, его животное – мышь. Знак у тоже означает огонь, его животное – лошадь. Вода побеждает огонь, поэтому свинья пожирает змею. Огонь тушится водой, поэтому если лошадь съест мышиный помёт, то её брюхо вздуется».

„Если вникнуть в высказанное мнение, то обнаружится, что среди существ, обладающих кровью, имеются также такие, которые не подавляют друг друга. Знак у соответствует лошади, знак цзы – мыши, знак ю – курице, знак мао – зайцу. Если вода пересиливает огонь, то почему же мышь не прогоняет ло­шадь? Металл пересиливает дерево, но отчего же курица не раздирает клювом зайца? Знак хай соответствует свинье, знак вэй – овце, знак чоу – быку. Если земля превозмогает воду, то почему же бык и овца не убивают свинью? Знак сы соответству­ет змее, знак шэнь соответствует обезьяне. Коль скоро огонь побеждает металл, почему змея не пожирает обезьяну? Что касается обезьяны, то она боится мыши, кусает же обезьяну собака. Мышь связывают с водой, обезьяну – с металлом.

Вода не осиливает металла, так почему же обезьяна боится мыши? Знак сюй соответствует земле, знак шэнь соответствует обезьяне. Земля не побеждает металл, так в чём же причина того, что обезьяна боится собаки?» [3, с. 270–271] [9] .

Поскольку свидетельства, когда 12-летний животный цикл был известен в Китае, относятся к более раннему времени, чем датировки тюркских надписей или переводов внешних источников, остаётся сомнение относительно места его появления. Тем не менее, что цикл вероятней всего не китайский, подсказывают и даже показывают бронзовые зеркала. И прежде всего зеркало из собрания Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге, подробно описанное в 1926 г. хранительницей Отдела этнографии (ныне Российский Этнографический музей) Государственного Русского музея М.П. Лавровой. Описание позволяет ориентироваться в сложном построении изображения на орнаментованной поверхности зеркала. В центре композиции находится квадрат, окружённый «рамкой, каждая сторона которой разбита на три части при посредстве маленьких кнопок . ; в каждой из этих частей рамки находится по иероглифу, – в общей сложности их двенадцать; они представляют собой обозначения двенадцати знаков зодиака» [6, с. 3]. Термином «знаки зодиака» автор цитируемой публикации характеризует 12 «земных ветвей», представленных, вероятно, древним письмом либо в стиле, не лишённом изобразительности. Так, шестой циклический знак сы показан в виде змеи, а третий знак чоу, соответствующий быку, очень похоже изображает это животное. В целом, однако, это символы двенадцати «земных ветвей», идущие по часовой стрелке. Данную центральную часть композиции охватывает пространство, заполненное изображениями в основном символических животных – двух, вероятно, фениксов, обвитой змеёй черепахи, двух цилиней, замещающих здесь и, похоже, на более поздних зеркалах драконов; далее, тигра и фигуры человека верхом на лани.

Так как некоторые знакомые фигуры удваиваются – здесь и на более поздних зеркалах, то можно полагать, в основу этих изображений взяты сы шэнь – древнейшие четыре животных, символизирующие стороны света, и что отныне в искусстве нащупываются пути художественного воплощения концепции двух взаимодополняющих принципов – инь и ян и у син, пяти или, прежде, четырёх начал.

Если оставить в стороне вопрос об изобразительности знаков «земных ветвей» и соответствии их начертаний животным 12-летнего цикла, а также их отношения к звёздному небу – вопрос погружающий нас в глубь тысячелетий, то следует признать, что ханьское зеркало, изготовленное мастером Ваном, свидетельствует, что изображения животных цикла не были известны в Китае до эпохи Хань и стали появляться на бронзовых зеркалах, в виде статуэток или росписей начиная с периода Южных и Северных династий (420–589). В «снятом» (пользуясь термином Г.-Ф. Гегеля) виде этот животный цикл был воспринят в Китае от народов Центральной Азии, скорей всего и постепенно, вместе с буддизмом.