Артаа-Седи и Авыгаа-Седи (Тувинская)

Было это давным-давно, когда рога козлов в небо упирались, а хвосты верблюдов по земле волочились. Жил-был Ай-хан со своей любимой женой и сыном Артаа-Седи. Хорошо и счастливо текла их жизнь, но вот вдруг умерла ханша. Загоревал хан.Решила ханская свита найти хану новую жену, но он и слушать об этом не хотел. Тогда приближённые хана созвали в аал самых красивых женщин и велели им петь песни. Поднесли хану большую чашу вина. От весёлых песен и от вина полегчало на душе у хана.Обрадовались приближённые и говорят:— Хан, нельзя вам без жены жить. Посмотрите кругом, может быть, понравится кто-нибудь.И они до тех пор уговаривали хана, пока он не сказал:— Пусть будет так!Огляделся хан и заметил, как из-за тальника на красавиц зло и завистливо смотрит лысоголовая Тазаран.— Вот кого я возьму себе в жены, — сказал хан своей свите и указал на Тазаран.Не понравилась свите невеста, но делать нечего, устроили большой пир. Долго пировали приближённые хана.Прошло три года, и лысая Тазаран подарила хану сына. Назвали его Авыгаа-Седи. Крепко подружились Артаа-Седи и Авыгаа-Седи. Вместе за еду садились, вместе играли, в одной юрте жили. Не разлучались ни днём, ни ночью. Сыновья росли, а хан стал ещё чаще болеть и болеть.Однажды шла Тазаран по аалу. Смотрит, люди шерсть теребят и о чем-то беседуют. Подошла она поближе, спряталась за тальник и слушает.— Интересно, люди, знать, кто будет наследником хана? Артаа-Седи или Авыгаа-Седи? — спросила всех самая худая женщина.— Как же может быть Авыгаа-Седи наследником хана, когда Артаа-Седи жив? — ответил самый толстый мужчина, и все согласились с ним.Услышала это Тазаран и опечалилась. Вернулась в ханскую юрту и почти всю ночь не спала, всё об одном думала: «Не быть Авыгаа-Седи наследником хана, пока Артаа-Седи жив».На другой день опять Тазаран пошла по аалу. Смотрит, на краю аала собрались юноши и девушки шерсть укладывать. Подошла она поближе, спряталась за тальник и слушает, о чём они говорят.— Интересно, друзья, знать, кто будет наследником хана? Артаа-Седи или Авыгаа-Седи? — спрашивает самая маленькая девушка.— Как же может быть Авыгаа-Седи наследником хана, когда Артаа-Седи жив? — ответил самый высокий юноша, и все с ним согласились.Ещё сильнее прежнего опечалилась Тазаран. Вернулась в ханскую юрту и не могла ни есть, ни спать — всё об одном думала: «Не быть Авыгаа-Седи наследником хана, пока Артаа-Седи жив».На следующее утро Тазаран снова пошла бродить по аалу. Возле одной из юрт увидела она играющих детей, которые из песка и глины сделали большой трон и украсили его цветами. Самая любопытная девочка спросила:— Интересно, ребята, знать, кто на этом троне будет восседать — Артаа-Седи или Авыгаа-Седи?— Зачем это Авыгаа-Седи будет восседать на троне, когда Артаа-Седи жив? — ответил самый рассудительный мальчик, и все дети согласились с ним.Услышала эти слова Тазаран и вернулась в свою юрту. Горло у неё сдавило от горя, пятки у ней пожелтели от злости.Забеспокоился хан и спрашивает:— Что за болезнь на тебя напала — ты не пьёшь, не ешь трое суток? Позову к тебе ламу и шамана.— Не зови. Только один ты можешь мне помочь, если захочешь, — ответила Тазаран и застонала, заохала сильнее прежнего. Хан поклялся выполнить любую её просьбу. Только тогда Тазаран сказала:— Моя болезнь пройдёт, если я съем живое сердце Артаа-Седи — единственного сына твоей первой жены.Побледнел хан от таких слов и упал замертво. А когда пришёл в себя, то позвал чиновника Чечен-Кара и сказал ему:— Хан должен сдержать свою клятву. Через семь суток отдай ханше живое сердце моего старшего сына.Чечен-Кара рассказал о приказе хана другим чиновникам, и скоро молва об этом дошла до Артаа-Седи. Решил он бежать из аала и стал потихоньку собирать еду в мешок.Заметил Авыгаа-Седи, что с братом неладное творится, и стал следить за ним. А однажды не вытерпел и спрашивает:— Акый, скажи, почему ты с мешком не расстаешься?— Ээ, братишка! Станешь большим — узнаешь.Пуще прежнего стал следить за ним Авыгаа-Седи. Никак не удаётся Артаа-Седи незаметно от брата покинуть аал. Всюду он за ним, как тень, ходит.Так прошло шесть дней. Наступила седьмая ночь. Утром с восходом солнца за Артаа-Седи должны прийти чиновники. Нельзя ему больше медлить — нужно бежать.Ночью поднялась снежная буря. Небо как будто гремело. Земля как будто гудела.Говорит Артаа-Седи брату:— Спи, а я пойду снег расчищать, юрту верёвками привязывать.Схватил он свой мешок и выбежал из юрты. Следом за ним выскочил из юрты Авыгаа-Седи и с громким криком побежал догонять брата. Услышал Артаа-Седи зов брата, вернулся, но не нашёл Авыгаа-Седи. Через семь перевалов перевалил, через семь рек переплыл — нет нигде брата. Заплакал Артаа-Седи. Высыпал на землю из мешка свои припасы, разделил их пополам. Одну половину себе взял, а другую на земле оставил.— Это моему младшему брату, — сказал он и пошёл куда глаза глядят. Найдёт в пути одну сарану[27] — и ту пополам разделит. Выловит одну рыбёшку — и её пополам разделит, брату оставит.Долго бродил Артаа-Седи в поисках брата, пока не попал в аал Байбын-хана. Здесь собралось множество народу посмотреть на состязание.Захотелось Артаа-Седи испытать свои силы. Вошёл он в круг. Стал бороться — всех переборол. Побежал — всех перегнал. Понравился Артаа-Седи своей силой и удалью Байбын-хану, и он выдал за него замуж свою единственную дочь. Поставил хан молодым такую большую белую юрту, что девяносто лошадей не могли её окружить. Но ничего не радовало Артаа-Седи. Думал он всё время о своем брате.Однажды позвал его к себе Байбын-хан и говорит:— Мой храбрый зять, у хана морских вод есть драгоценная жемчужина. Никому не удавалось добыть её. Попытай ты счастья.Пошёл Артаа-Седи к морю. Было оно спокойным и тихим, а как бросился Артаа-Седи в воду, заходили по нему волны одна другой выше. Но не испугался добрый молодец, не повернул к берегу. Вдруг подхватило его быстрое течение, закружило и опустило на морское дно в зелёную юрту Далай-хана.На зелёном девятирядном олбуке в зелёном шёлковом халате восседал Далай-хан.Поклонился Артаа-Седи хозяину юрты и говорит:— Пришёл я от Байбын-хана за драгоценной жемчужиной.Схватился Далай-хан за свою зелёную бороду и захохотал:— Много людей пытались добыть мою жемчужину, но все остались на дне морском рыб кормить. Но ты — храбрый, не испугался волн морских. Отдам тебе жемчужину, если добудешь мне золото черепах, которые живут в водах Кара-Суга.Отправился Артаа-Седи туда, где течёт Кара-Суг, и спрятался там за камни. Утром приползли сюда две черепахи.— Как хорошо, что никто не знает нашей тайны! — воскликнула старая черепаха.— Да, очень хорошо, — согласилась молодая черепаха. — А то бы нас давно съели, чтобы заполучить золото.Выскочил тут Артаа-Седи из укрытия, схватил черепах и съел их. И тут же его свалил сон. Спал он три дня и три ночи, а когда проснулся, то изо рта у него выпал золотой самородок.Обрадовался Артаа-Седи и отправился к Далай-хану:— Вот вам золото, хан. А теперь отдайте мне жемчужину.Засмеялся хан от радости и отдал Артаа-Седи жемчужину, а тот поспешил к Байбын-хану.Принял обрадованный Байбын-хан от Артаа-Седи сокровище и говорит:— Стар я стал. Передаю тебе свою ханскую власть.Так Артаа-Седи стал ханом. Всего у него много — и добра, и скота, а счастья всё нет. Ночью во сне видит он брата, а днём только о нём и думает.— Почему ты всегда грустный? — говорит раз ему дочь Байбын-хана. — Днём всё молчишь, а ночью во сне с кем-то разговариваешь.— Сердце у меня болит, тоска гложет. Брата младшего потерял — зрачок глаза моего, желчь печени моей. — И рассказал ей Артаа-Седи, как всё случилось.— Почему же ты мне раньше не сказал? — упрекнула его жена. — Для чего же у тебя столько подданных? Собирай войско и отправляйся на поиски.Объявили они поход, и в новолунье Артаа-Седи во главе войска двинулся в горную тайгу.Здесь в лесу Артаа-Седи заметил старые следы. Пошёл он по этим следам. И стали ему попадаться остатки всякой еды. «Это брат мне еду оставлял», — думал Артаа-Седи и ускорял свой шаг.Долго длились поиски. Совсем из сил выбиваются Артаа-Седи и его воины, а следы становятся день ото дня яснее. Однажды вышел Артаа-Седи на лесную поляну и вдруг увидел необыкновенного человека, густо поросшего волосами. Стоит этот человек и что-то пополам делит, а сам приговаривает:— Это моему старшему брату.Понял тогда Артаа-Седи, что перед ним его брат — Авыгаа-Седи. Подкрался к нему Артаа-Седи, обхватил за пояс и крепко держал до тех пор, пока тот не признал в нём своего брата. Обнялись они тут и заплакали от радости. Дали слово друг другу никогда больше не разлучаться.Собрал Артаа-Седи войско и вернулся с братом в свой аал. Авыгаа-Седи нарядили в дорогую одежду. Разгорелся тут большой пир. Долго веселился и радовался народ.Много ли, мало ли времени прошло после этого пира — неизвестно, только дошёл до аала Артаа-Седи слух, что в далёкой земле за Кызыл-тайгой у одной ханши мужья умирают. Сто ханов было — все умерли. Удивились слуху братья и решили побывать в этой земле, решили сами разузнать, в чем тут дело.Едут братья по необозримой жёлтой степи. Вдруг видят — дерутся два парня. Разняли они их и спрашивают:— Что случилось, чего не поделили?А те отвечают:— Нашли мы бесшумные идыки, а поделить не можем. Вот и дерёмся.— Оставьте здесь идыки, — говорит им Артаа-Седи. — А сами бегите на край степи. Кто первым прибежит обратно, тот и возьмёт идыки.Не успел он это сказать, как парни пустились во весь дух наперегонки, а братья, взяв волшебные идыки, поехали дальше.Прибежали парни на старое место — нет идыков, и ну опять драться.Едут братья и видят: опять какие-то парни дерутся. Развели их братья в стороны и спрашивают:— Что случилось, чего не поделили?Отвечают им парни:— Нашли мы шапку-невидимку, а поделить не можем. Вот и деремся.— Оставьте здесь шапку, — говорит им Артаа-Седи. — А сами бегите на край степи. Кто первым прибежит обратно, тот и возьмёт шапку.Не успел он это сказать, как парни пустились наперегонки, а братья, взяв волшебную шапку, поехали дальше.Прибежали парни на старое место — нет шапки, и ну дальше драться.Долго ехали братья, но на пути им никто больше не встречался. Кончилась степь. Началась Кызыл-тайга. На одном из перевалов увидели братья высокий кедр. Взобрались на него орехи погрызть. Вдруг, откуда ни возьмись, ламы появились и стали молитвы читать, чтобы ханше сто первый хан нашёлся. И вот братья наверху орехи щелкают, а ламы внизу молитвы бубнят.Надоело братьям орехи щелкать и молитвы слушать — спрыгнули они вниз.Поднялось среди лам большое волнение.— Услышана наша молитва — новыми ханами нас наградили.Объявили они Артаа-Седи ханом, а Авыгаа-Седи — его помощником.Все радовались-веселились, одна ханша хмурилась. Наказал Артаа-Седи брату следить за ханшей. Однажды рано утром, когда еще коров не доили, ханша крадучись вышла из юрты. Надел Авыгаа-Седи шапку-невидимку, бесшумные идыки и пошёл за ней следом.Долго шла ханша. Наконец среди тальника показалась белая юрта. Вошла в неё ханша, а за ней и Авыгаа-Седи проскользнул В богато убранной юрте сидел одетый во всё черное злой волшебник.— Знаю, привели к тебе в юрту ханов. Только не жить им долго, — зло усмехнулся черный волшебник.— Знаю. Затем и пришла к тебе, — ответила ханша.— Устрой завтра пир в честь нового хана. Только не бросай в огонь можжевельник — от него у меня глаза слепнут.— Хорошо. Всё исполню, — охотно согласилась ханша и радостная пошла домой.Приказала ханша подданным готовить мясо, варить хмельную водку.Братья решили проучить волшебника и стали тайком собирать можжевельник.На другой день вокруг большого костра начался пир. Больше всех веселилась ханша и всё на небо поглядывала. Вдруг небо потемнело. Над костром закружилась большая чёрная птица. Авыгаа-Седи тотчас бросил в костёр охапку можжевельника. К небу поднялось облако пахучего дыма.Хочет хищник клюнуть Артаа-Седи в темя, да дым глаза застилает. Чуть не до земли опустилась птица — всё равно ничего не видит. Тут её братья и схватили за крылья. Кричит птица диким голосом, бьётся в руках, а братья её знай щиплют. Только тогда отпустили, когда на ней ни одного пера не осталось.Почернела ханша от злости, заболела с горя. Только рано утром поднялась она и крадучись побежала в лес. А Авыгаа-Седи в шапке-невидимке и бесшумных идыках пошёл следом — глаз с неё не спускает.Лежит в своей юрте злой волшебник и стонет:— Чуть совсем не убили меня твои ханы, окаянные.— Всё видела, — отвечает ему ханша, — да помочь не могла. Что теперь делать будем?— Поставь завтра восьмистенную юрту из одного железа. Устрой в честь хана состязания в шахматы. Только огня в очаге не разводи, насыпь туда пороху, а сверху поставь свечу, чтобы от неё прикуривали трубки. Как закричу я в дымовой дыре — дверь колом подопри и беги прочь. Пусть потом твои подданные сто второго хана ищут.Засмеялась, обрадовалась ханша и поспешила домой. Рассказал Авыгаа-Седи брату всё, что слышал, и решили они погубить чёрного волшебника.На другой день по приказу ханши поставили восьмистенную юрту из одного железа. Ханша потихоньку насыпала в очаг пороху и поставила на него свечу. Восемь человек засели за шахматы. Шесть игроков быстро кончили игру и пошли пить зелёный чай. Только Артаа-Седи с Авыгаа-Седи сидят себе — не торопятся. От свечи уже только огарок остался, совсем догорает. Заволновалась ханша, всё наверх поглядывает.Взглянул Артаа-Седи краешком глаза и видит: сидит в дымовом отверстии черная птица и на свечу поглядывает. А та уже совсем почти догорела, вот-вот пламя коснется пороха. Не выдержала ханша и выбежала из юрты. Только хотела дверь колом припереть, как следом за ней выскочили братья. Авыгаа-Седи захлопнул крышку дымового отверстия, а Артаа-Седи крепко дверь юрты колом подпёр. Закричала чёрная птица дурным голосом, раздался сильный взрыв, и от железной юрты ничего не осталось.Долго горевала и злилась ханша, но ничего не поделаешь — от волшебника только чёрный пепел по небу летает.Решили братья вернуться в аал Байбын-хана. Старший брат стал ханское добро собирать, а младший пошёл напоследок по аалу погулять в шапке-невидимке и в бесшумных идыках. За аалом заметил парня с зеркалом. Повернёт он одной стороной — в зеркале всю землю видно. Повернёт другой стороной — в осла обращается.

Подошёл к нему Авыгаа-Седи и громко сказал:— Дай-ка мне посмотреть в твоё волшебное зеркало.Оглянулся парень — никого нет. Испугался, уронил зеркало наземь и побежал прочь. Поднял Авыгаа-Седи зеркало и поспешил к брату. Решили они злую ханшу наказать.Пошёл Авыгаа-Седи к ханше и говорит:— Посмотрите, ханша, какое зеркало я нашел на дороге.Повернула ханша зеркало одной стороной — всю землю видно, повернула другой — стала черной ослицей, навьючили братья на неё своё добро и поехали в аал Байбын-хана.Артаа-Седи остался ханом в аале Байбын-хана, а Авыгаа-Седи стал ханом в аале своего старого отца.Стали они мирно жить да добра наживать, а по миру пошла гулять сказка о силе братства.