Характер сегодняшних гражданско-правовых споров

Многие т.н. гражданско-правовые споры в наши дни носят не вполне граждаско-правовой характер. Не то, чтобы они не были связаны с гражданским правом, но гражданско-правового спора как такового в них не видно.

Судьи жалуются на перегруженность, а при этом основную массу дел составляют дела типа "поставили - не оплатили, оплатили - не поставили" (выражение С. Сарбаша). Честности ради стоит отметить, что многочисленные требования "налоговиков" (да и некоторых иных органов) опираются не столько на то, что они соответствуют законодательству и сложившейся судебной практике, сколько на то, что их решения не станут оспаривать. А если станут, то дальше органы "работают" с теми делами, в которых на кону круглые суммы, без жалости проигрывая остальные дела. Строятся они часто на очевидно превратном толковании законов.

А правильно ли это? Неужели должны быть гражданскими (и потому появляться в гражданском судопроизводстве) дела, в которых налицо явное наплевательство на очевидные, бесспорные юридические обязанности? Особенно когда речь идет о неоплате выполненных и принятых работ, поставленного товара - когда ни факт исполнения обязательства, ни факт самого его существования не оспаривали или оспаривали явно недобросовестно, а также когда нет никаких претензий к исполнению.

Свою ли нагрузку берут на себя наши судьи, занятые разбором подобных гражданско-правовых споров? Не стоит ли создать дополнительный стимул к тому, чтобы субъекты гражданского права все-таки интересовались и выясняли, какие конкретно обязанности на них лежат, и не забывали о них, а помнили и даже, не побоюсь этого слова, свято к ним относились? Равно как представители публичной власти следили за тем, что они делают, а не ориентировались на то, что каждый гражданин имеет право оспорить их неправомерные действия, т.е. что они могут напрягать других, а другие пусть сами расхлебывают? (оговорюсь, что одно лишь перекладывание бремени доказывания на органы и должностные лица проблему не решают, так как кто пойдет оспаривать двухсотрублевый штраф в суд (а тем более пойдет с этим делом вверх по инстанциям) + неужто нет у суда возможности при желании "перекинуть" бремя доказывания на заявителя, удовлетворившись сухими ссылками органа, должностного лица на положения НПАов о своих полномочиях?)

Возникает, конечно, занятный вопрос аля "что первее: курица или яйцо?". Потому ли в обществах ответственность за нарушение данной обязанности строга, что ее нарушений практически нет, а потому всякое такое нарушение вызывает резонанс и жесткое преследование (например, в Древнем Риме отцеубийством называлось всякое убийство, потому что убийство было вообще очень большой редкостью, а убийство отцов совершенно было невиданным делом)? Или потому нравы становятся более строгими, что устанавливается ответственность, при которой количество нарушений сокращается настолько, что в свою очередь включает обозначенный выше социальный процесс - усиление резонансности отдельного нарушения?

Например, неоплата принятого без замечаний товара тянет на мошенничество. Разумеется, судить о добросовестности вполне уверенно можно только post factum (ex-post, как любят сейчас выражаться), когда налицо: 1) что составляло возражения должника, 2) какими в принципе могли быть возражения должника в данном случае.

В наше время принято бояться какого угодно уголовного преследования, жаловаться на плохую работу правоохранительных органов. Особенно это видно по нашей концепции реформирования ГК и работам некоторых ее авторов в части рассуждений про значение владельческой защиты. Оказывается, уже и с насилием должны суды первой инстанции бороться! Это понятно, учитывая то, как много обсуждались т.н. сталинские репрессии.

Проблема решается, однако, явно странным образом: не интенсивной работой по налаживанию правоохранительной деятельностью, а освобождением органов по борьбе с преступностью от их нагрузки - фактически же перекладыванием этой нагрузки на кредиторов и суды. Считается, что кредиторы и суды лучше справятся, а уголовное преследование слишком "страхолюдно" для этих "гражданских", "хозяйственных" споров.

Вот всю эту массу споров, вызываемых, прежде всего, пренебрежением к правопорядку, а нисколько не какими-либо серьезными побуждениями, и выполняют суды, прежде всего, первой инстанции, работа которых преимущественно состоит в том, чтобы быть просто "воротами" к государственному принуждению. Снимая "репрессивные" функции со "специализирующихся" на этом органов, мы волей-неволей усиливаем репрессивный характер деятельности судов по гражданским спорам.

В результате атрофируются и суды. Они не споры как таковые разрешают, не взвешивают, не изучают дела, поскольку споров как таковых и нет при взыскании дебиторской задолженности - только устранение "забывчивости" должников и физическое принуждение в виде обращения взыскания на их имущество, - а они лишь обеспечивают исполнение должниками своих обязанностей, избавляются от нагрузки, старательно оформляя решения так, чтобы их не отменила вышестоящая инстанция, т.е. не поднимают правовых вопросов, не указывают на наличие неопределенностей, не предлагают варианты по их устранению, а делают вид, что их нет и все прекрасно разрешается по действующему праву. После судов исполнение обеспечивается даже не стимулированием собственных действий должников, а именно усиленной работой государственных же органов - судебных приставов-исполнителей.

К этому стоит добавить и то, что представления цивилистов потихоньку грубеют. Поскольку серьезных, сложных гражданско-правовых отношений в такой среде тотального недоверия существовать не может, более того - субъекты гражданского права через своих юристов в случае нежелания исполнять обязанности даже не считают нужным создать хоть какую-то видимость обоснованности, - цивилисты после всего этого рассматривают свое гражданское право уже не сквозь призму уточненных казусов, а в свете задачи суда обеспечить минимальные потребности субъектов гражданского права - прежде всего, потребности в оплате за имущественное предоставление (отсюда все ахи-вздохи, в том числе у автора, при знакомстве с иностранным правом). То есть видят в гражданском праве средство преследования недобросовестных субъектов. Ибо с каким жизненным материалом юристы работают, из такого материала право и получается.

А ведь эта роль (роль средства для преследования) никак не вяжется с ролью гражланского права.

Надо также помнить, что хотя наказание за неоплату и уголовное, оно не обязательно должно быть лишением жизни (на время - через лишение свободы или на всегда - через казнь). Уголовные наказания - это и штрафы, и лишение прав заниматься определенной деятельностью, занимать определенные должности. К примеру, стоит ли заниматься предпринимательской деятельностью в качестве ПБОЮЛ или гендира человеку, у которого решительно плохая память по вопросам долгов предпринятия? Ведь в нормальной рыночной ситуации от него контрагенты и так должны отвернуться. Однако в отечественных условиях совершенно "рыночной" экономики не редки исключения из этого правила.

Не говоря уже о значении судимости с т.з. социальных последствий. Совсем не обязательно доставать "меч-кладенец", можно лишь создавать дополнительные неприятности лицам, откровенно пренебрегающим правопорядком.

Но, с другой стороны, может, наладить процесс по взысканию убытков, отчего с экономической точки зрения будет индифферентно - исправно ли платят должники или нет?

Поскольку вопрос о криминализации того или иного деяния связан с вопросом об общественной опасности такого рода деяний, необходимо ответить на вопрос, насколько легкомысленное отношение к элементарным юридическим обязанностям общественном опасно. Плата предпринимателями друг другу денег (в виде неустоек, процентов за пользования чужими ден.средствами, убытков и т.п.) все равно не заменит реального производства продукции - что на самом деле должны организовывать предприниматели в отличие от простых спекулянтов, перегоняющих денежные средства из кармана в карман. А потому массовое неисполнение обязательств по причине того, что правопорядок просто не требует серьезного к себе обращения, имеет тяжкие экономические последствия безотносительно к тому, насколько остались удовлетворены отдельные хозяйствующие субъекты.

Вопрос, конечно, имеет и указанное практическое, "сиюминутное" значение, но связан и с вопросами теоретического (методологического) значения. Вот, например, примечательный пассаж из В.И. Сергеевича:

"Среди нарушений закона различают уголовные правонарушения и гражданские. Человек, напр., может не заплатить долга своего, не сделать того, к чему он по договору обязался. Это тоже нарушение права, но оно не рассматривается как преступление; это гражданское правонарушение. Уголовное правонарушение ведет к наказанию, которое и составляет предмет уголовного права; a гражданские правонарушения к наказаниям не ведут, a только к вознаграждению убытков. Где же, спрашивается, граница между уголовным и гражданским правонарушением? Этот вопрос в науке очень спорный. Один из весьма распространенных взглядов на этот предмет, высказанный первоначально Гегелем, состоит в следующем: уголовное правонарушение отличается от гражданского качеством воли человека. В гражданском правонарушении человек не отвергает правового порядка в принципе. Тут собственно спор идет о понимании права. Я не плачу потому, что в мою пользу говорят такия-то и такия-то обстоятельства и такие-то законы (по крайней мере, как я их понимаю); а противник мой говорит, что я должен заплатить на основании таких-то обстоятельств и при таком-то понимании закона. Спорят о праве собственности: один говорит, что известные вещи принадлежат ему по завещанию, а другой, что это завещание незаконно, и что он собственник этих вещей на основании наследования по закону. Оба опираются на правовой порядок. Такова особенность гражданских правонарушений. В уголовных правонарушениях дело идет о непризнании правового порядка в принципе. Человек украл, убил, ограбил кого-нибудь, ни на какой закон сослаться он не может, тут порядок, установленный государством, нарушается в принципе" (Лекции и исследования по древней истории русского права. Начало гл. 3).

На какой же закон может опереться субъект, принявший без претензий товар, но не ставший платить за него? Только на законодательство о банкротстве, хотя дает ли оно именно удовлетворительный ответ на данный вопрос?