Патриаршая область и русские епархии в XVII веке

Не смотря на специальные и капитальные исследования в нашей литературе по истории русской церковной иерархии многие вопросы из этой истории остаются еще не обследованными. К числу их относятся вопросы о порядке образования епархий, о границах их, о числе в них церквей и приходов, о характере отношений епархиальной власти как к своей епархии, так и к высшей центральной церковной власти, и о влиянии этих отношений на общий ход церковной русской жизни. Недостаток исторического материала в местных церковных, архиерейских, консисторских и монастырских архивах служит одной из причин, задерживающих раскрытие указанных вопросов. Но этот недостаток может быть восполнен разысканиями в архивах центральных учреждений, куда доставлялись сведения из разных мест обширной русской земли. Для истории нового времени (ХVIII и XIX в.) незаменимое значение имеет архив Святейшего Синода. Для истории древнего времени имеют значение синодальная, бывшая патриаршая библиотека в Москве, главный московский архив министерства иностранных дел, но более всего центральный архив министерства юстиции, где собраны дела бывших приказов, акты разных монастырей и епархий. Здесь в подлинниках и списках сохранились такие документы, которые считались навсегда утраченными, и без знакомства с которыми, многие описания прошедшей жизни останутся не полными. Настоящая статья имеет целью на основании архивных документов представить описание необследованного еще состава бывшей патриаршей области и отношения ее к делу открытия епархий на Руси в ХVII веке.

Патриаршую область точнее можно назвать епархией патриарха, в состав её входили те города с их уездами, которые находились в непосредственном церковном управлении патриарха, как епархиального архиерея. Унаследованная от прежних московских всероссийских митрополитов область эта до второй половины ХVII века постепенно увеличивалась в своем составе вследствие расширения пределов Московского государства, усиления русской колонизации, подчинения многих городов и земель московским государям и передачи этих городов в церковное ведение патриархам. Сведения о границах и составе патриаршей области с точностью можно определять уже со времен патриарха Филарета по приходным книгам патриаршего казённого приказа. В эти книги вносился подробный список всех данных церквей патриаршей области с обозначением их имен, уездов и десятин, с указанием количества дани, собираемой с каждой церкви в казну патриаршую и иногда с описанием исторической судьбы той или другой церкви. По тем же книгам можно определять и постепенное увеличение патриаршей области со времен патриарха Филарета, и последующее при последних патриархах сокращение ее состава. Изданная в печати жалованная грамота царя Михаила Феодоровича на имя патриарха Филарета Никитича 1 только в общих чертах определяет объем патриаршей области, из неё мы узнаем, что в состав этой области входило тогда более 40 городов и уездов, находящихся ныне в шестнадцати губерниях и епархиях 2 . "Патриаршая область огромная, писали в одной челобитной при патриархе Никоне, иныя места верст на 800 и более от Москвы» 3 . В этих словах нет ни малейшего преувеличения. При патриархе Никоне, пользовавшемся большим могуществом и сильным влиянием на дела церковные и государственные, патриаршая область достигла самой высшей степени своего развития, какого она не имела ни раньше, ни после, после Никона она стала уже сокращаться в своем объеме и составе.

Приводим статистические данные о составе патриаршей области за время патриарха Никона 4 .

Первое место занимает город Москва, как главный и центральный пункт патриаршей области, в ней к 1658 году было данных церквей: в Китай-городе 29 с приделами; в Белом-городе 87 с 5 приделами; в Земляном-городе 58; на Замоскворечье 40; за Земляным городом 28 церквей.

В Московском уезде в десятинах: Нехрянской 71 ц. и 14 пр.; Вохонской 39 ц. и 11 пр.; Радонежской 25 ц. и 10 пр.; Селецкой 22 ц. и 8 пр.; Зогородской 62 ц. и 22 пр.; Хатынской 18 ц.

В городах и уездах нынешней Московской губернии: в г. Дмитрове и Дмитровской десятине 71 ц. и 7 пр.; в г. Звенигороде и десятине 13 ц.; в Сурожской десятине 19 ц. и 6 пр.; в г. Рузе и десятине 21 ц. с пр.; в г. Волоколамске и уезде 13 ц.; в г. Можайске и уезде 19 ц. с пр.; в г. Серпухове, в Серпуховской и Щитовской десятинах 33 ц. с пр.

Во Владимирской губернии: в г. Владимире 17 ц.; во Владимирском уезде 124 ц. с пр.; в Медушской десятине 95 ц. и 7 пр.; в г. Переяславле Залесском и десятине 205 ц. и 9 пр.; в г. Гороховце и уезде 28 ц. и 9 пр.; в г. Юрьеве Польском и уезде 86 ц. и 3 придела.

В Нижегородской губернии: в г. Нижнем Новгороде и посаде 22 ц.; в уезде 37 ц. и 3 придела; в Закудинском стану 188 ц. и 56 пр.; в г. Арзамасе и десятине 164 ц. и 2 пp.; в г. Балахне и Балахонской десятине 50 ц. и 9 пр.

В Костромской губернии: в г. Костроме и десятине 90 ц.; в Луговой десятине 199 ц. с пр.; в г. Кинешме и десятине 18 ц.; в г. Лухове и Луховской десятине 33 ц. с пр.; в г. Юрьевце Повольском и десятине 93 ц. и 31 пр.; в г. Плесе и Плесской десятине 176 ц. и 15 пр.; в г. Галиче и Галицкой десятине 33 ц.; в Окологородской волости 3 ц. с пр.; в Миро-Хановском стану 19 ц. с пр.; в Тушебинском стану 18 ц. и 6 пр.; в г. Солигаличе и десятине 25 ц. и 8 пp.; в г. Парфеньеве и Парфеньевской осаде 16 ц. и 5 пр.; в г. Кологриве, его посаде и уезде 89 ц. и 12 пр., в г. Унже и Унежской осаде 31 ц. и 6 пр.

В Ярославской губернии: в Карашской волости Ростовского уезда 8 ц.; в Пошехонской десятине 28 ц. с пр.

В Новгородской губернии: в Белозерской десятине всего 29 церквей и 2 придела.

В Архангельской губернии: в десятинах Пинежской и Кеврольской с Важским уездом, Холмогорским островом и г. Архангельском всего 63 церкви с приделом.

В Вятской губернии: в Вятской десятине с г. Хлыновым и уездом 49 ц. с пр.; в г. Слободском и уезде 12 ц.; в г. Шестакове 3 ц.; в г. Орлове 4 ц.; в г. Котельниче и уезде 35 ц. с пр.; в Кайгородской десятине с г. Кайгородом, посадом и уездом 8 ц.

В Пермской губернии: в пермском уезде в вотчинах бояр Строгоновых и Пыскорского монастыря всего 17 церквей и 3 придела.

В Казанской губернии: в г. Ядрине всего 2 церкви.

В Симбирской губернии: в г. Симбирске и уезде 18 ц. и 3 часовни 5 ; в г. Корсунове и уезде 29 ц. с часовней; в г. Атемаре и уезде 13 ц. с пр.; в г. Алатыре и уезде 65 ц. и 2 пр.; в г. Курмыше и десятине 18 ц. и 2 пр.

В Пензенской губернии: в г. Верхнем Ломове 2 ц. и Нижнем Ломове 10 ц.

В Тамбовской губернии: в г. Темникове и уезде всего 40 церквей с приделом.

В Воронежской губернии: в г. Яблоновом с уездом 12 ц., 9 пр. и 3 ч.; в г. Верхососенске 4 ц. с пр. и ч.; в г. Олынанске с Черкасской слободой 4 ц., 6 пр. и 3 ч.; в г. Коротояке с Казачьей и Черкасской слободами 6 ц., 5 пр. и 4 ч.; в г. Валуйках с уездом 9 ц.; в г. Усерде с уездом 8 ц.

В Курской губернии: в Курской десятине с г. Курском, Подгородным станом и уездом 54 ц. 8 пр. и часовня.; в г. Осколе (старом) с уездом 18 ц. и 2 пр.; в г. Цареве-Алексееве, что пишется «Новый Оскол», с уездом 10 ц. 14 пр. и часовня; в г. Короче с уездом 8 ц. 5 пр. и 2 ч.; в Белгородской десятине с г. Белгородом, посадом и уездом 27 ц. 2 пр. и часовня; в Рылской десятине с г. Рыльском и уездом 39 ц. и 2 ч.; в Путивльской десятине с г. Путивлем и уездом 37 ц. и 5 ч.

В Орловской губернии: в Брянской десятине с г. Брянском и уездом 90 ц. 15 пр. и 2 ч.; в Карачевской десятине с г. Карачевом и уездом 29 ц. и 5 пр.; в г. Волхове и посаде 3 ц. и 3 пр.; в Севской десятине с посадом Севским и селами 69 ц. и 5 пр.; в Трубчевской десятине с г. Трубчевском и уездом 16 ц. и 4 ч.

В Калужской губернии: в городах Боровске, Алексине (ныне Тульской губернии), Перемышле, Вышгороде (?), Малом Ярославце 20 ц. и 2 пр.; в Боровской десятине 50 ц. и 15 пр.; в Малоярославской десятине 48 ц. и 7 пр.; в г. Мосальске и уезде 15 ц.

В Тверской губернии: в Ржевово-Лодимировой десятине с г. Ржевом, его уездом, церквами «около Осташкова» и Осташковским уездом 34 ц.; в Кашинском уезде в селах Горицах и Стоянце 3 ц.

В Псковской губернии: в Торонецкой десятине с г. Торонцем, его посадом, с уездами Торонецким и Великолуцким всего 53 церкви и 2 придела.

Всего в девятнадцати означенных губерниях к патриаршей области принадлежало 66 городов, с уездами и селами, в них была 3651 церковь, 394 придела и 33 часовни в которых за неимением церквей отправлялось богослужение для местных жителей.

Тридцать девять из перечисленных здесь городов значатся и в жалованной царской грамоте патриарху Филарету, подписанной царем Алексеем Михайловичем и на имя патриарха Никона 6 . Остальные города (числом 27) приписаны к патриаршей области после выдачи (в 1625 г.) грамоты патриарху Филарету и перешли в ведение патриарха Никона от его предшественников на патриаршем престоле.

Кроме указанных здесь городов и волостей патриарх Никон присоединил к своей патриаршей области значительное количество новых городов с их пригородами, уездами и церквами. Вслед за присоединением Малороссии к Великороссии и по упрочении сторожевых пунктов против набегов крымских татар с лета 1655 года присоединяются к патриаршей области следующие города в слободской Украине, в нынешних губерниях Курской и Харьковской. В приходной книге патриаршего казенного приказа читаем: «В нынешнем 164 году по переписным книгам Белогородския десятины Никольского игумена Кирилла, да Карпового города старосты поповского Никитского попа Ивана прибыло вновь: г. Чугуев с 4 церквами и в уезде церковь с приделом и часовня; г. Карпов с 8 церквами и в уезде 2 церкви и 2 часовни; г. Хотмышск с 3 церквами и в уезде 4 церкви, и 2 часовни; г. Обоянск с 2 церквами, в уезде 6 церквей и 3 часовни; г. Вольный – в городе, посаде и уезде по церкви, всего 3 церкви; г. Алешня с 3 церквами в городе и на посаде» 7 .

По ревизии, произведенной патриаршими дозорщиками в этих городах и их уездах сряду после приписки их к патриаршей области, найдено при прежних церквах еще 32 придела и приписано здесь к патриаршей области два новых города: Каменный с 2 церквами в городе и на посаде и Недригайлов с церковью 8 . Всего в слободской Украине приписано к патриаршей области при патриархе Никоне 8 новых городов с уездами, в них 39 церквей, 33 придела и 8 часовен.

Расширив свою область на север и юг до крайних пределов русского государства патриарх Никон не мог не заметить, что некоторые города и уезды, прилегавшие к центральным пунктам его области, а в некоторых случаях даже вторгавшиеся в нее, находились в ведении других архиереев, задался мыслью присоединить эти города с уездами и церквами к своей области, скруглить ее и точнее разграничить ее от других епархий. Свои намерения в этом направлении патриарх заявил прежде всего в отношении к епархии Крутицкой. Кафедра Крутицкого митрополита, называвшегося официально Сарским и Подонским с ХV века находилась в самой Москве на Крутицах. Два монастыря в Москве Данилов и Покровский на убогих домах зависели от этого митрополита. Несколько сел в патриарших десятинах (например, село Алексино в Звенигородской десятине) также зависели от этого митрополита. Епархия Сарская и Игодонская, занимавшая прежде область на юго-востоке России близ г. Царицына от Черного Яра по рекам Хопру и Дону, теперь в половине Χ VII в. заключала в своем составе совершенно другие города и приходы, находившиеся в ближайшем соседстве с патриаршей областью в южных пределах нынешней Калужской губернии 9 . Хотя Крутицкие митрополиты считались помощниками патриархов и местоблюстителями патриаршего престола в период между патриаршества, но совмещение двух самостоятельных архиерейских кафедр в одном городе по церковным правилам считалось незаконным, и патриарх Никон хотел уничтожить эту аномалию. Мысль о закрытии кафедры Крутицкой митрополии в Москве и выводе её в свою епархию, даже на прежнее место на Дон он в первый раз изложил в 1655 г. в настольной грамоте, выданной митрополиту Питириму после его посвящения. Заявив, что Питрим поставлен в митрополита «градом Сары и по Дону», патриарх прибавляет «должен убо есть сей митрополит Сарский и Подонский показать послушание и, отшед в прилучившуюся ему святейшую митрополию, удержати ю со всею областию ея и всеми прилучившимися ей изначала пределы и весьми» 10 . Намерение патриарха Никона относительно перемещения кафедры Крутицкого митрополита из Москвы на этот раз не состоялось. Митрополит Питирим удержал её в столице, вскоре отправился в поход с государем против шведов, во время этого похода сблизился с царём и боярами, враждовавшими потом против патриарха Никона. Но патриарх Никон не оставил своих намерений относительно Крутицкого митрополита. В октябре 1657 г. на соборных заседаниях по вопросу об открытии новых епархий он сделал вторую попытку перевести Крутицкого митрополита из Москвы, его назначили на предположенную тогда к открытию епархию Белгородскую 11 . Но вследствие разных обстоятельств и эта попытка патриарха Никона не осуществилась, и патриарх Никон потом не один раз находил нужным заявлять, что Питирим много лет владеет Крутицкой кафедрой незаконно, «не съезжая с Москвы», а в своей настоящей епархии «не бывал с тех пор, как для ней поставлен» 12 .

Испытав неудачу в своих видах на епархию Крутицкую, патриарх Никон имел успех в деле присоединения к своей области другой епархии Коломенской. Коломенская епископия была соседней с епархией Крутицкой и вместе с ней представляла большой клин, разделявший центральный пункт патриаршей области от новых увеличившихся пределов её на юге. Никон решил закрыть эту епархию, а вместо нее открыть новую епархию Вятскую. В таком смысле и состоялось определение Московского собора в октябре 1657 года 13 . Пятого декабря 1657 г. бывший Коломенский и Коширский епископ Александр переведен в Вятку и стал именоваться Вятским и Великопермским 14 . Тогда же от бывшей Коломенской епархии причислены к патриаршей области следующие города с их уездами и церквами, находившиеся в нынешних губерниях Московской, Рязанской, Тульской и Орловской:

г. Коломна с 9 церквами, 12 ц. на посаде и в уезде в Коломенской десятине 29 церквей; г. Кошира с 8 ц. и в Коширской десятине 10 ц.; в десятинах: Малинской 17 ц. с пр., Несоченской 12 ц., Брошевской 18 ц. и Зарецкой 26 церквей; г. Тула с 1 соборною церковью и пр., в посаде – 22 ц. и собор с пр.; в Тульском уезде – в Заунском стане и селах 16 ц., в Заострожном стане и селах 6 ц., в Нюховском стане в селах 15 ц.; в Старогородищенском стане 2 ц., Верхошевском стане 3 ц. с пр., Рославском стане 2 ц., Теплом стане 2 ц. с пр., Колоденском стане 1 ц.; в Соловском уезде – в Корницком стане 5 ц., в Засолоцком стане 6 ц. и Исовском стане 1 церковь; г. Дедилов с 1 церковью на посаде 8 ц. с пр., в уезде 7 ц.; г. Венева с 5 ц. и пр., в уезде 2 ц.; г. Гремачей с 6 ц., г. Епифан с 4 ц.; г. Ефремов, в нем и слободах 5 ц.; в уезде 12 ц. и часовни; г. Крапивна с 5 ц. и в уезде 4 ц.; г. Орел с 5 ц. и пр.; в уезде 2 ц. и в станах: Корчевовском с селами 5 ц., Тайчюковском 2 ц., Неполоцком 1 ц. и 2 часовни, Мокронском 2 ц., Каменском 5 ц. и 2 часовни; г. Кромы с 7 ц.; в уезде в двух станах: Ренчицком 2 ц. и 3 часовни и Добренском 2 ц. и 2 часовни 15 .

При передаче церквей Коломенской епархии патриарху в списке этих церквей значится еще 94 церкви в разных десятинах и станах, церкви эти названы «пустыми», т. е. стоящими без пения и церковной службы. Но по осмотру их на месте, произведенному по приказанию патриарха, оказалось, что из числа их 36 церквей владеют землёй, пашнями и покосами, отданными разным лицам на оброчное пользование, поэтому 36 церквей «пустых» тотчас же по дозору обложены были податями в казну патриарха и включены в число церквей данных 16 . Таким образом из бывшей Коломенской епархии приписано к патриаршей области 11 городов с их уездами, станами и селами, в них значилось 346 церквей, 8 приделов и 13 часовен.

В общем итоге патриаршая область к концу 1657 и началу 1658 г., в период высшего своего развития, захватывала собою 22 нынешних губернии, в составе её числилось 85 городов, 4036 данных церквей, 435 придела, 54 часовни 17 .

Такой громадный состав патриаршей области имел весьма важное значение как в устройстве церковной иерархии, так и в общем ходе тогдашней церковной жизни в России. Управление обширной областью давало патриарху один из значительных источников материального обеспечения, так как все данные церкви, их земли, дворы при них духовенства и прихожан были обложены разными податями в казну патриарха. При помощи собираемого с них дохода патриарх мог устраивать свой быт, расходовать большие денежные суммы на церковные и общественные нужды. Управление церковными делами этой обширной области давало патриарху возможность скоро и без особых препятствий приводить в жизнь те правила и порядки, которые тогда признавались лучшими в церковном управлении, и устанавливать повсюду стройность и единство. Порядки патриаршей области служили образцом и для других епархий и должны были прививаться в последних. Но, с другой стороны, громадный состав патриаршей области имел и свои слабые стороны, неблагоприятно отражавшиеся на церковной жизни как в самой этой области, так и в остальных русских епархиях. Эти слабые стороны сознавались обществом и правительством, открыто указывались разные неудобства для правильного хода церковной жизни от обширности патриаршей епархии. В разных предложениях и челобитных, которые подавались патриархам, государям, соборам, раздавался голос против излишнего увеличения и усиления патриаршей области, указывалась нужда в сокращении её состава для открытия новых епархий и предлагалось даже изменение существовавшей тогда системы в церковном управлении. Насколько подобные заявления и предложения были близки к жизни и занимали собою внимание правительства, видим из того, что они рассматривались на московских соборах, вносились в соборные определения и по поводу их издавались особые правила для лучшего устройства тогдашних церковных дел.

В той челобитной против патриарха Никона, в которой указывалось на громадность патриаршей области, описывались следующие неудобства от ее обширности. Первое неудобство касалось порядка посвящения ставленников. При первых патриархах ставленники из дальних от Москвы уездов, чтобы не нести лишних расходов и не тратить много времени на поездку в столицу, обыкновенно посвящались у ближайших к их уездам епархиальных архиереев. Но патриарх Иосиф, не желая лишиться доходов от ставленников, воспретил им ставиться у местных архиереев и приказал ездить в Москву. Порядок, заведенный Иосифом, оставался и при патриархе Никоне. Правда, для облегчения ставленников, Никон отменил прежние пошлины за рукоположение, но ввел новый порядок: ставленникам велел привозить с собой отписки от десятильников и поповских старост: «чтобы получить такую отписку, ставленнику придется употребить недели две или четыре, да харчу станет рубль и два; приедет с отпискою к Москве и живет здесь недель по 15 и по 30, и становится поповство рублей по 5 и 6 кроме харчу, дают посулы архидиакону и дьякам; иные волочатся в Москве недель 10 и больше, да и отошлют их ставиться в Казань; иные ставленники пропадают и безвестно живот свой мучат в Москве, насилу через две недели дождутся слушанья (испытания у патриарха), ждут часу до пятого и шестого ночи зимнею порою, побредет иной ночью к себе на подворье, да и пропадет без вести». В последних словах челобитной указывается уже другое неудобство, которое испытывало духовенство патриаршей области. При громадности епархий естественно множество дел, которые приходилось разбирать патриарху, многочисленность занятий увеличивалась еще от того, что патриарху кроме церковных дел приходилось участвовать и в решении дел государственных. Всё это замедляло решение обычных текущих епархиальных дел, мешало постоянным личным объяснениям патриарха с подвластным ему духовенством и незаметно делало его недоступным для последнего. На этот счет в челобитной говорится: «Ныне нигде на патриаршей двор (ставленников) пускать не велено, при прежних патриархах, кроме Иосифа, ставленники все ночевали в хлебне, а при Иосифе зимнею порою все дожидались в крестовой, а ночевали в хлебне безденежно, а ныне и в сенях не велят стоять, зимою мучатся на крыльце. При прежних святителях до самых крестовых сеней и к казначею, и к ризничему, и в казенный приказ рано и поздно ходить было невозбранно, а ныне устроено подобно адову предписанию, страшно приблизиться и к воротам, потому что одни ворота и те постоянно заперты. Священники не смеют даже ходить в церковь патриарха к благословению, не то что о неведомых вещах допросить. При прежних патриархах, из которой десятины приедет староста поповский, сперва будет у патриарха в крестовой у благословения, святитель его пожалует, велит кормить и приказывает дьяку (собранную им с церквей) казну принимать не задерживая. Он проживет в Москве за отдачею казны 10 дней, много недели две, да всякий день приходит к святителю, и святитель расспрашивает о всяких мерах и подачами жалует мало не всякий день, а ныне, за свои согрешения, всего того лишились, а того отнюдь, но бывает, чтобы старосту поповского, приехавшего с доходами, взять к себе в крестовую, да расспросить о всяких мерах». Святительский объезд по епархии, когда святитель на месте видел состояние причтов и прихожан, лично ободрял тружеников на ниве Христовой и исправлял местные недостатки и нужды, прекратился на Руси еще в ХV веке, а патриарху при многосложности дел и обширности его епархии этот личный объезд всей своей епархии был положительно невозможен. Надзор за духовенством и приходами в городах и десятинах патриаршей области по необходимости доверялся другим лицам, не столько поповским старостам, сколько светским людям, патриаршим боярам и боярским детям, десятильникам и дозорщикам. Центральное же управление делами патриаршей области сосредотачивалось в патриарших приказах и проходило чрез многочисленный класс приказных дьяков и подьячих. Те и другие, десятильники и приказные намеренно умножали приказные дела, потому что за разбирательство их брали пошлины в свою пользу и тем увеличивали свое содержание, прикрываясь именем и властью патриарха, они нередко совершали разные преступления, которые помимо воли патриарха возбуждали в обществе недовольство патриаршим управлением и тем еще более отдаляли патриарха от его паствы. Допущение светских лиц к управлению епархиальными делами началось еще в древней России и тогда уже возбудило против себя недовольство в духовенстве. В 1503 г. Ростовский священник Георгий Скрипица в послании отцам Московского собора по поводу изданного ими сурового определения о вдовом духовенстве, объясняя происхождение беспорядков в жизни этого духовенства, писал: «Господа мои, рассудите, от кого, то зло сталось в вашей земле? Не от вашего ли нерадения и небрежения, что вы злых не казнили, не отлучали от священства? Господа священно-начальницы! Вы ни сами, ни через избранных священников не наблюдаете за духовенством, не посылаете их в города и села испытывать, как кто пасет церковь Божию, но надзираете за священниками по царскому чину, чрез бояр, дворецких, недельщиков, тиунов, доводчиков, ради своих прибытков, а не по достоянию святительскому. Вам бы, господа наши, достоит пасти церковь чрез священников богобоязненных, а не мирским воинством» 18 . С устройством приказов и усилением приказной системы управления в протестах против нее рисуются уже более неприглядные черты этой системы в церковном управлении. В указанной выше челобитной говорится о патриаршем дьяке Иване Кокошилове, временщике и грозе духовенства при патриархах Иосифе и Никоне: «Иосиф велел выдавать попам перехожия грамоты не с десятильничьих дворов по городам, а на Москве из казенного приказа, желая обогатить дьяка своего Ивана Кокошилова, да подьячих. От того перехожая становилась иному беззаступному попу от 6 до 15 рублей кроме харчу, волочились недель по 20 и 30, а иной бедный человек поживет на Москве недель 10 и больше, проест рублей 5, 6 и больше и уйдет без перехожей. Многие по два и по три раза для перехожих в Москву приезжали, а без них попадьи и дети их скитаются меж дворов. Если попу и придет нужда подать какую-либо челобитную, то из-за ней ходить будет и полгода или год, да поп или дьяк насилу прав будет, потому что и в приказ сторожа даром никакими мерами не пустят, а к подьячему или дьяку и поминать нечего. Когда у патриарха приказано было (сидеть) в казне Ивану Кокошилову, то людям его раздавали по полтине и рублю, а самому рублей по 5 и 6 одними деньгами, кроме гостинцев, меду и рыбы, да чтобы рыба была живая, да жене его переносят гостинцев маслом и ягодами на рубль и больше, а если не дать людям, никакими мерами на двор не пустят» 19 .

Что касается отношений патриаршей области к другим русским епархиям, то характер этих отношений со всей ясностью определяется составом патриаршей области и данными из истории открытия епархий на Руси в ХVII в. Занимая длинную центральную полосу русского государства с углублением её на северо-восток и расширением в южных пределах, патриаршая область одним своим внешним громадным видом давила остальные епархии и прижимала их к восточным и западным границам России. Не только отдельно какая-либо епархия, но и все вместе взятые не могли сравняться с патриаршею областью в числе своих городов и земель. Епархии, ближайшие к Москве (Тверская, Ростовская, Рязанская, Коломенская, Крутицкая), давно уже испытывали на себе давление со стороны патриаршей области. Многие города и церкви с их землями и другими доходными статьями были уже отчислены от этих епархий и отданы в управление патриарху. Та же участь постигла и самую обширную из епархий – Новгородскую: четыре уезда её, Валдайский, Боровицкий, Крестецкий, Старорусский, при патриархе Никоне приписаны были к вотчинам его «особых» монастырей Иверского и Воскресенского. Коломенская епархия была уже закрыта и в целом своем составе приписана к патриаршей области. Та же участь грозила и епархии Крутицкой. Таков был рост патриаршей области до начала второй половины ХVII века, он развивался за счет других епархий и естественно задерживал развитие последних.

Восточные греческие иерархи, приезжавшие в Россию в ХVII в., всегда поражались тем обстоятельством, что такое обширное и цветущее православное московское царство сравнительно с восточными патриархатами имеет весьма незначительное число епархий, что русские епархии сравнительно с патриаршею областью весьма невелики и в то же время, если сравнивать их с епархиями на востоке, то самая бедная из русских епархий по своему пространству, числу церквей и доходов превосходила не только епархии греческие, но и некоторые патриархии восточные 20 . Бывшие на московском соборе 1667 года патриархи Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский открыто заявляли, что в России «жатва многа, делателей же мало», и умоляли государя и собор, «да изведет делателей на жатву, еже есть, да умножит в державе своей архиереи», да изберет и поставит «митрополиты и архиепископы и епископы, во еже бы стаду Христову не без довольных пастырей быти, да управляется и расширяется православием в род и род богохранимое российское царство» 21 . Недостатком епархий и епископов, слабостью и отсутствием во многих местах святительского надзора и назидания они объясняли многие начальные явления в тогдашней религиозной русской жизни, массу непросвещенных христианскою верою инородцев, остатки язычества в коренном русском населении, особенно появление и быстрое распространение смущавшего всех раскола. В непосредственной связи с той же малочисленностью епархий на Руси восточные патриархи ставили недостатки и в церковной администрации и управлении церковными делами русскими. Они не могли не заметить сильного преобладания светских чиновников в судах архиерейских и советовались с патриархом московским Иоасафом и отцами собора, чтобы как в патриаршем дому, так и по епархии судьёй «быти духовному человеку, сиречь архимандриту с другими искусными мужи, (и им) в духовных делах судити и разсуждати духовныя лица, сиречь священнического и монашеского чина, яко да не повлачают отныне священников и монахов в мирския судилища, ниже да судят мирския люди освященного и монашеского чина и всякого церковного причта, якоже запрещают святая правила св. апостол и св. отец». Восточные патриархи тогда же указывали и на слабое развитие соборного начала в русской церкви, малочисленность местных епархиальных съездов и соборных совещаний патриарха с подвластными ему епархиальными архиереями по делам церковным, зависевшую сколько от преобладания авторитета патриарха над епископами, столько же и от недостатка епархии и затруднительности для епископов приезжать с дальних мест обширного русского государства на соборы в Москву: «Подобает, якоже повелевают правила св. апостолов и вси вселенстии и поместнии соборы, яко да в коейждо стране и епархии творити архиереом соборы дважды в лето, или нужды ради поединожды церковных ради вещей исправления. Обаче за еже во здешных странах великороссийского государства не обыкоша архиереи собиратися часто, и соборы творити, и исправляти священническия распри и прочая, учинишася толики раскольники и мятежники, и возмутиша все государство, и многия душы погибоша, и вмале было не весь народ прельстили и от православныя веры возвратили ко безместным делом и еретическим мудрованием» 22 .

Для усиления соборного начала в церковном управлении восточные патриархи предложили новую меру, которая должна была совершенно изменить прежний единоличный порядок архиерейского управления епархиями и подчинить деятельность архиереев ближайшему и постоянному контролю высшей церковной власти. Они вместе с умножением епархий предложили разделить все епархии на округи, каждый округ из нескольких епархий подчинить особому митрополиту, для этого увеличить число епархий и митрополий. Епископы каждого округа должны составлять свои окружные съезды под председательством митрополита, на этих съездах разбирать свои местные дела и составлять определения. Патриарху же, как высшему архиерею, предоставлялось право высшего контроля над постановлениями окружных соборов и высшего управления делами русской церкви при посредстве созываемых им всероссийских соборов 23 . Все указанные выше заявления и предложения восточных патриархов были приняты государем и отцами собора, они вошли и в соборные определения 1667 года 24 . Но замечательно, что большая часть этих соборных постановлений не приводилась в исполнение. Требование об открытии новых епархий находило для себя постоянное противодействие и ограничилось на деле весьма незначительными результатами. Умножение епархий имело себе противников не в светском правительстве, которое всегда сочувствовало ему, и не в русском обществе и низшем духовенстве, от имени которого еще до большого Московского собора подавались государю заявления о малочисленности епископов и возможности открытия новых епархий, чрез их раздробление и уравнение 25 . Открытие новых епархий задерживалось самой высшей церковной властью, русскими патриархами и епархиальными архиереями. Дело в том, что начинать раздробление епархий и открывать из них новые епископии приходилось прежде всего с патриаршей области, как громаднейшей из всех епархий, но патриархам этого не хотелось, они сами заботились о большем расширении и округлении своей области и, пользуясь своим авторитетом в делах церковных и государственных, успевали отстаивать свои желания. Епархиальные же архиереи с своей стороны не хотели допускать раздробления своих епархий по тем же побуждениям, какие были и у патриарха, чтобы не умалить своих доходов и средств к содержанию, которых у них было гораздо меньше, чем у патриарха. От того за весь ХVII век новых епархий открыто мало и в открытии их наблюдался особый порядок, до собора 1667 г. епархии открывались или во вновь присоединенных к России областях, или в таких местах на окраинах России, которые находились вне пределов патриаршей области. Открытие этих епархий следовательно не наносило ущерба доходам патриаршим, когда же издавались соборные определения об открытии новых епархий в пределах самой патриаршей области, обыкновенно эти определения не выполнялись на деле, и если иногда приводились в исполнение, то это делалось или в период между патриаршества, когда еще не был избран новый патриарх, который бы мог помешать открытию новой епархии в своей области, или на особых вносимых в соборные определения условиях при открытии новой епархии. Условия эти заключались в том, что главные доходные статьи во вновь открываемой из патриаршей области епархии по-прежнему оставались в ведении патриарха и шли в его пользу.

Что касается введения окружного управления в епархиях и устройства постоянных окружных съездов епархиальных архиереев под председательством митрополитов, то вопрос об этом нововведении, два раза поднимавшийся на московских соборах ХVII века, так и остался без выполнения, он возбужден был иностранцами – греками, и не нравился русскому патриарху, потому что изменял господствовавший характер отношений его к подвластным ему архиереям и к общему управлению делами церкви. Он вызвал единодушный протест против себя и со стороны епархиальных архиереев, которые в коллективной челобитной на имя государя просили оставить епархии на прежнем основании «особыми, а не под митрополитами быть подвластными». Старый порядок епархиального управления освобождал их от непосредственного усиленного контроля со стороны высшей церковной власти и давал им более свободы в своих действиях. Главное же практическое значение определений Московского собора 1667 г. об умножении епархий заключалось в том, что этим собором был остановлен дальнейший рост патриаршей области и положено начало к выделению из неё новых епархий.

В Московской митрополии пред самым учреждением русского патриаршества считалось всего одиннадцать епархий: Московская, составлявшая обширную область под ведением самого митрополита, три архиепископии – Новгородская, Казанская и Ростовская и семь епископий – Вологодская или Великопермская, Суздальская, Рязанская, Тверская, Смоленская, Сарская или Подонская и Коломенская. В 1589 году по уложенной грамоте об учреждении патриаршества в России определено «на утверждение православныя веры и в почесть превеликого престола патриаршого царствующого града Москвы» увеличить число епархий еще на восемь. Кафедры новых епархий определено открыть в Нижнем Новгороде, Пскове, Ржеве, Великом Устюге, Белозерске, Брянске, Дмитрове и еще в одном городе, имя которого в грамоте не означено 26 . Но это определение уставной грамоты о русском патриаршестве осталось без исполнения. Сряду по учреждении патриаршества открыта только одна епархия Псковская и то вероятно потому, что еще в половине XIV века псковичи просили себе особого епископа, независимого от новгородского архиепископа. Большая же часть других епархий, назначенных к открытию, должна была выделяться из патриаршей области, а патриарх Иов не желал видеть умаления своих владений и сопряженных с тем доходов. В 1593 году вслед за присоединением Карелии от Швеции открыта была епархия Карельская, но она существовала не долго до 1611 года, когда Карелия опять была завоевана шведами. В 1602 г. открыта епархия Астраханская, отделенная от Казанской. В 1620 г. открыта обширная епархия Сибирская или Тобольская, хотя первому её архиепископу Киприану пришлось здесь встретить крайний недостаток в церквах, монастырях, средствах содержания, и в религиозной настроенности поселившихся здесь русских 27 . До половины Χ VII в. новых епархий более не открывалось, между тем патриарх лишился на время и одной епархии Смоленской, когда в 1611 г. Смоленск был взят поляками и возвращен Москве в последующее время. Всех епархий в московском государстве к половине Χ VII в. было 13.

При патриархе Никоне произошли перемены в составе и числе епархий, вызванные сколько расширением пределов русского государства, присоединением к нему новых городов и желанием утвердить в них православие, столько же и желанием патриарха округлить свою область. В октябре 1657 года в Москве составлен был собор, на котором кроме вызванных для того духовных властей присутствовали государь и его бояре. Собор созван был специально по вопросу об устроении «по местом властей», т. е. об открытии новых епархий. Под конец на нем рассуждали и об издании ново-исправленного потребника. Предложено открыть три новых епархии на окраинах России: в Белгороде митрополию, в Смоленске архиепископию, в Вятке епископию, так как города эти «многочеловечны с окрестными их грады и веси и требуют своего православного архиерея». Город Смоленск, недавно отторгнутый царским оружием от польского мучительства, и прежде имел своего архиерея, поставляемого московскими первосвятителями, а «страна именуемая Вятка, отстоящи от царствующого града Москвы многим разстоянием», по характеру своего населения требует ближайшего архипастырского наблюдения и назидания. На соборе указаны были состав и пределы новых епархий и назначены для них свои архиереи. «И указал государь и патриарх и бояре приговорили: перевести в Белгород митрополита Крутицкого Питирима, в Смоленск архиепископа Суздальского Филарета, на Вятку епископа коломенского Александра» 28 . В таком виде составлено первоначальное определение собора, и в записях патриаршего двора означенные архиереи стали именоваться с новыми титулами 29 .

Но вскоре же это соборное определение в одной части пришлось переменить и переделать. Митрополит Питирим не поехал на новую назначенную к открытию Белгородскую митрополию, остался жить в Москве, стал называться по прежнему митрополитом Крутицким 30 и Белгородская епархия еще 10 лет оставалась не открытой 31 . В грамоте 1667 г., изданной от имени восточных патриархов и всего великого собора, по поводу открытия Белгородской митрополии глухо упомянуто о бывшем «от многих прежде времен» намерении открыть эту митрополию и указываются разные причины, в свое время помешавшие исполнению этого намерения. Препятствием тому служили «безмерное царских дел умножение и непостоянство времени, наипаче же частое варварское нашествие нечестивых татар» 32 . Эти обстоятельства имели действительную силу. Смуты в Малороссии, начавшиеся сряду после смерти Богдана Хмельницкого, отражались и на Украине, в тех городах, которые должны были войти в состав предназначенной к открытию Белгородской митрополии. Немедленное открытие её до усмирения южнорусского края и ограждения его от набегов крымских татар оказывалось неудобным. 29 ноября того же 1657 года патриарх служил в Успенском соборе после литургии пред образом всемилостивого Спаса, что златая риза, торжественный напутственный молебен, отпускал окольничего Богдана Матвеевича Хитрово с товарищи к гетману в Черкассы для усмирения начавшейся там смуты 33 . Восстановление же Смоленской архиепископии на соборе 1657 г. не могло вызывать никаких особых затруднений, епархия восстановлялась в тех пределах, какие были отобраны от Польши. Большие затруднения соединялись с открытием епархии Вятской. Она открывалась вновь, в краю мало еще устроенном в гражданском отношении, здесь жило много разных инородцев-язычников. Русское население было еще немногочисленно и помнило о прежней свободе своего края. В состав этой епархии по соборному определению входили города с уездами и церквами из бывших здесь десятин патриаршей области 34 , и в дополнение к ним присоединялась от Вологодской епархии область великая Пермь с церквами по реке Каме и городами Чердынью и Соликамском. Оттого назначенному на эту епархию епископу Александру и присваивался титул епископа Вятского и Великопермского 35 . На содержание Вятского епископа дан Предтеченский монастырь в г. Котельниче с пашенной землёй, крестьянами и угодьями 36 , и из государевых оброчных земель пожалованы деревни с пустошами, сенными покосами и разными угодьями 37 . Новая епархия, особенно на первых порах, конечно не могла доставить своему епископу тех жизненных удобств, какие он имел в Коломне, где у него был роскошный двор и полное устроенное хозяйство 38 . Вятская епархия была и беднее епархии Коломенской, поэтому епископ Александр не мог оставаться спокойным и довольным своим новым положением. Вскоре по удалении патриарха Никона с престола он стал открыто протестовать и против своего перевода в Вятку и против церковных исправлений Никона. Несмотря на то, что в общем он имел достаточные средства к содержанию, на которые покупал новые имения 39 и устроил свой архиерейский дом, где давал приют укрывавшимся от правительства расколоучителям, он не устроил постоянного помещения своей свите и долго жаловался на мнимые гонения себя от патриарха Никона в то время, когда тот не имел уже влияния на его дела 40 .

С приездом в Москву двух восточных патриархов для суда над патриархом Никоном и для исправления церковных дел в России вопрос об открытии новых епархий возникает с новою и большею силой. К тем известным настойчивым предложениям патриархов, какие на соборе 1667 г. высказаны по делу открытия новых епархий, можно присоединить еще одно заявление, сделанное государем, но под влиянием прибывших патриархов, заявление о невыполнении уставной грамоты, данной в 1589 г. при учреждении патриаршества в России. При чтении этой грамоты на соборе оказалось, что из восьми епархий, назначенных тогда к открытию, семь оставались еще не открытыми. Это обстоятельство говорило о недостаточности внимания в России к прежним царским повелениям и постановлениям собора, на котором присутствовал и первый патриарх православного востока. Поэтому первое определение Московского собора 1667 г. по вопросу об умножении епархий на Руси направлено было к восстановлению и выполнению решения собора 1589 года; предписывалось открыть указанные на нем епархии – в Нижнем Новгороде, Ржеве Володимирове, Великом Устюге, на Белоозере, в великом княжении (имя его по-прежнему оставалось не означенным), в Брянске и Дмитрове. Далее на соборе 1667 г. рассматривалось дело об открытии епархий, бывшее при патриархе Никоне на соборе 1657 г. Открытие Вятской епархии, не смотря на протест Александра Вятского, признано законным и подтверждено собором 1667 года, но в значительно измененном виде: великая Пермь, приписанная к епархии Вятской, должна составить особую епархию «дальняго ради разстояния» её и потому ещё, что в ней прежде были свои епископы. Назначенная в 1657 г. к открытию епархия в Белгороде «со окрестными многими грады» должна быть теперь открыта, «яко (грады эти) многонародны и ратными людьми пренаполнены, и яко посылаются тамо воеводы великого государя, бояре и инии честнии людие от его царского синклита со многим воинством, и того убо ради и дальняго разстояния желаше православный самодержец, да будет тамо архиерей, и мы в тех градех блогословихом и утвердихом митрополии быти, да многая жатва без делателей не будет». Крутицкая епархия, предположенная при патриархе Никоне к закрытию, должна оставаться на прежнем основании, также должна быть восстановлена и закрытая Коломенская епископия. Затем в виду усиления раскола в русской церкви от недостатка епархий и непосредственного епископского надзора над своими паствами, в виду исправления недостатков в самом церковном управлении посредством переустройства этого управления на новых началах, чрез введение окружного управления в епархиях, установление постоянного контроля окружных митрополитов над подчиненными им епархиальными архиереями на соборе согласно с царской волей постановлено:

1) увеличить число митрополий (к прежним четырем митрополиям Новгородской, Казанской, Ростовской и Крутицкой прибавить еще четыре митрополии в Астрахани, Тобольске, Белгороде и Рязани);

2) увеличить число архиепископий (к прежним четырем архиепископиям Вологодской, Суздальской, Тверской и Смоленской образовать 5 новых в Нижнем Новгороде, Великом Устюге, Коломне, Пскове и в Архангельске или Холмогорах);

3) к прежним епископиям: открытой Вятской, пяти проектированным в уставной грамоте 1589 г., одной Пермской, назначенной к восстановлению теперь на соборе 1667 г., открыть еще 9 совершенно новых епископий в следующих митрополиях: две в Новгородской – в Каргополе и в Городце или Устюжне, одну в Казанской в Уфе, одну в Ростовской – Угличе, одну в Крутицкой – Ливнах, две в Рязанской – в Воронеже и Тамбове и две в Сибирской или Тобольской – в Томске и на Лене.

В общем итоге, к четырнадцати существовавшим пред собором 1667 года епархиям положено открыть двадцать новых. Особое замечание о точном непременном выполнении этого определения тогда же занесено и в акты собора: «повелеваем, да сия вся неподвижную в предбудущия лета имеют твердость и непозыблема пребывают» 41 .

Но это соборное определение осталось не выполненным на деле. Правда сразу по окончании соборных рассуждений об епархиях в России открыта была новая епархия Белгородская. 17 мая 1667 года на нее возведен Феодосий, митрополит Сербский, проживавший до того в Москве и служивший в Архангельском соборе при гробах великих государей. Открытие этой митрополии обставлено торжественностью 42 , на имя митрополита Феодосия выдана особая ставленая грамота, в которой подробно изложено определение собора об открытии Белгородской митрополии и описан состав этой новой епархии. В состав её входило 38 городов, половина которых отделена от патриаршей области, а другая половина состояла из вновь присоединенных городов слободской Украины. Но замечательно, при открытии этой епархии окладные дани с церквей, отошедших от патриаршей области, соборной грамотой определено платить в казну не местного архиерея, а патриарха 43 . Вскоре по открытии Белгородской митрополии восстановлена и епархия Коломенская; 9 июня того же 1667 г. сюда посвящен Симоновский архимандрит Мисаил 44 . В то же время началось возведение некоторых епископов в сан архиепископа, а архиепископов в сан митрополита, проектированное на соборе для устройства окружного епархиального управления в русской церкви 45 . Но ни новых епархий, кроме указанных двух, ни округов не было открыто сразу после собора 1667 года. Причина этого явления понятна: если патриарх, владевший самой обширной епархиальной областью и богатыми средствами к содержанию, не соглашался на уменьшение своей области и своих доходов, то епархиальные архиереи еще более ревниво относились к своим епархиям. Между тем нужда в открытии новых епархий постоянно сознавалась светской властью, настойчиво вызывалась усилением раскола в русской церкви и быстрым распространением его в Низовских областях по Волге. Правительство выжидало удобного случая открыто заявить свои требования об учреждении здесь новой епархии. В 1672 году скончался патриарх Иоасаф, сразу после его смерти, пока ещё не был избран ему преемник, царь Алексей Михайлович созвал архиереев на собор и заявил им, что в Нижнем Новгороде, этом «преименитом и начальнейшем низовския земли граде с окрестными его грады и весьми» очень умножились раскольники, «не сущу тамо пастырю оскудеша овцы без пищи и проповеди слова Божия, государь всеусердно поболе о сем и выну помышляше в себе, яко нелепо богоспасаемому Нижнему Новуграду, занеже есть многолюден, красотою же и всяким довольством паче инех градов преизобилующих быти без своего архиерея и тамо сущим христоименитым людем душевно вредитися, для искоренения новопрозябших там ересей», государь предложил открыть Нижегородскую епископию. При этом он указал и на определения прежних соборов 1589 и 1667 годов об открытии здесь епархии. Члены собора 1672 г. единодушно согласились с царским предложением, потому что новая епархия открывалась не в пределах их епархий, а из патриаршей области. 24 марта в сан Нижегородского митрополита посвящен Филарет, архимандрит Рождественского монастыря в г. Владимире, 2 июня ему выдана настольная грамота, в которой изложены указанные обстоятельства при открытии епархий. Но и в этой новой епархии два богатых тогда монастыря – Благовещенский в Нижнем Новгороде и Амвросиев Дудин в Горбатовском уезде оставлены по-прежнему в ведении патриарха 46 .

Вопрос об умножении епархий с конца 1681 г. снова поднимается светской властью и в размерах более широких, чем на соборе 1667 г., хотя и в духе этого собора. Решение этого вопроса служит предметом долгих рассуждений и на деле опять заканчивается незначительными результатами 47 . 2 сентября 1681 года царь Федор Алексеевич указал патриарху Иоакиму на необходимость открытия новых епархий прежде всего в Сибирских городах, а потом и в других городах внутри Московского государства. Побуждением к открытию епархий выставляются различные церковные нужды «вначале к ограждению святой церкви, потом христианам на распространение. и что множатся церковные противники. а то архиерейское вновь прибавление нужно для того, что Сибирская земля пространна и в ней множество народа Христа незнающого; также и иные города от архиерейского пребывания имеют дальнее расстояние; в Сибирской стране от столичного града той епархии до Даурских, Нерчинских и Албазинских острогов, и до многих других подобных им мест едва приходят в одно лето, полтора и два года; в тех дальних местах христианская вера не расширяется, а развратники святой церкви умножаются. Не только в такой дальней и пространной области, но и в других многих городах (в Путивле, Севске, Галиче, Костроме) противники умножились, потому что не имеют возбранения себе за дальним расстоянием, так как в епархиях город от города и место от места имеют расстояние не малое» 48 . Тогда же государем представлен был патриарху подробный проект с обозначением, в каких местах он считает нужным открытие епархий. Проект этот составлен в духе определений Московского собора 1667 г. Он также стоит за введение епархиальных округов под управлением своего особого митрополита: «коемуждо архиерею (митрополиту) имети в своей епархии епископов, подвластных им. а святейшему патриарху, отцем отцу, имети многих епископов, яко главе и пастырю». Но в царском проекте есть и свои особенности, отличающие его от проекта 1667 г. Во-первых в нём число митрополий и округов кроме патриаршей области увеличивается вдвое, до двенадцати, для того большую часть существовавших до сего епархий предположено возвысить на степень митрополий; во-вторых по проекту архиепископии теряют свое значение и те из них, которые не могли составить из себя особого округа, низводятся на степень простых епископий; в третьих, главное и существенное отличие царского проекта 1681 г., в нем число епископий в России доводится до такой внушительной цифры, какой оно не достигло и в наше время: кроме кафедры патриарха, 12 кафедр митрополитов, предположено устроить еще 72 кафедры епископов, в числе последних включены три прежних епархии 49 и 69 новых. Приводим список этих епископий с указанием распределения их по округам, чтобы наглядно видеть широту царского предложения от 2 сентября 1681 года и то, какие из ныне существующих епархий предположены были к открытию еще в 1681 г. Патриаршая область по царскому проекту подвергалась существенному изменению и сокращению, вполне соответствовавшему обширности её пределов; кроме того, что много городов и уездов этой области переходило в состав епархий в других епархиальных округах, из ней предполагалось образовать своих двадцать епархий, которые должны составить особый округ под ведением патриарха. Устроить эти епархии предполагалось в Владимире на Клязьме, Суздале, Вологде, Костроме, Галиче, Звенигороде, Переяславле Залесском, Белоозере, Севске, Путивле, Туле, Белеве, Темникове, Коломне, Кошире, Калуге, Серпухове, Можайске, Лухе и Юрьевце Повольском. В митрополиях Новгородской открыть 10 епархий – в Великих Луках, Городце, Холмогорах, Каргополе, Кевроли, Мезени, Кольским остроге, Олонце, на Ваге и Чаронде; в Казанской 5 епархий – в Свияжске, Синбирске, Чебоксарах, Уржуме и Уфе; в Астраханской 3 епархии – на Тереке, Самаре и Царицыне; в Сибирской 6 епархий – в Томске, на Лене, Енисейске, Верхотурье, Тюмени и Даурии; в Ростовской 6 епархий – в Угличе, Устюге, Ярославле, Тотьме, Пошехонье и Соли Вычегодской; в Псковской 2 епархии – в Торопце и Гдове; в Смоленской 3 епархии – в Брянске, Дорогобуже и Вязьме; в Тверской 3 – в Кашине, Старице и Ржеве; в вятской 4 – в Соликамске, Яренске, Кайгороде и Кунгуре; в Нижегородской 4 – в Арзамасе, Валахне, Алатыре и Курмыше; в Рязанской 4 – в Тамбове, Воронеже, Шацке и Ряжске, и в Белгородской митрополии 2 епархии – в Курске и Ливнах 50 . Можно думать, что этот царский проект с такими широкими предложениями в деле умножения епархий и полного переустройства порядков епархиального управления должен был привести церковную власть в сильное смущение, так как последняя два месяца не приступала к выполнению царского проекта. Из 69 епархий, назначенных к открытию, открыта была на первых порах только одна Звенигородская, 6-го ноября 1681 г. на нее посвящен Кириллобелозерский архимандрит Никита 51 . Но и этой только что открытой епископии предстояло скорое закрытие, Звенигородскому епископу назначалось пребывание не в своей епархии, которая должна была выделиться из патриаршей области, а в самой Москве. На содержание ему назначались не земли и доходы Звенигородской десятины, а дом и вотчины архиереев, служивших в Архангельском соборе у гробов государей 52 . 24 декабря того же года Звенигородская епархия была уже закрыта и только что посвященный для нее епископ переведен на архиепископию Коломенскую 53 .

Сам царь Федор Алексеевич вскоре сознал широту своего проекта и затруднения при выполнении его на деле, поэтому 27 ноября того же 1681 г. он представил патриарху Иоакиму другой письменный проект по устройству епархий. В нем оставлялось тоже число епархиальных округов, но число епархий в них сокращалось уже на половину (всего до 34 епископий), при чем изменялся сам состав этих епископий, и в некоторых случаях указывались новые места для епископских кафедр 54 . Прошло еще два с половиной месяца после того, как государем предложен был патриарху второй, значительно сокращенный против первого, проект устройства и умножений епархий, и ответа на этот проект еще не последовало со стороны патриарха и собора. 6 февраля 1682 г. государь в особом письме на имя патриарха снова напомнил о прежних своих предложениях от 2 сентября и 17 ноября 1681 года и указывал на то, что эти предложения остались неисполненными 55 . Вместе с письмом государя передана патриарху и особая подробная роспись монастырей и крестьянских дворов, которые назначались для содержания архиерейских домов в предложенных к открытию епархиях 56 . В тот же день патриарх собрал бывших в Москве архиереев во внутренние свои покои и имел с ними частное совещание, на котором сообщено им полученное от государя письмо с росписью содержания для предположенных к открытию епархий. По выслушивании государева письма в росписи епархий решено сделать из последней выписки о составе епархий в каждой митрополии, раздать эти выписки архиереям для составления определения и ответов по государеву предложению 57 . 8 числа февраля открылись в патриаршей крестовой палате соборные рассуждения по вопросу об умножении епархий. В этот день, после предварительного рассмотрения царского предложения об открытии епархиальных округов с росписью по ним епархий и средств содержания епископских кафедр, от имени церковных властей была составлена и подана государю особая челобитная, в которой отцы собора, соглашаясь с государем в главной мысли о необходимости увеличения числа епархий, возражали против отдельных предложений по этому вопросу, изложенных в государевом проекте. В челобитной они прежде всего просят государя не вводить окружного управления в епархиях, не подчинять епископов митрополитам, но оставить епархии по-прежнему «особыми, а не под митрополитами подвластными, для того, чтоб в архиерейском чине не было какого церковного разгласия и меж себя распри и высости, и в том несогласии, и в нестроении святой церкви преобидения и от народа молвы и укоризны». Далее, в челобитной отцы собора не соглашаются с предложенным в царском проекте числом новых епархий, считая его очень великим и затруднительным при выполнении на деле, и предлагают сократить число новых епархий. Побуждениями к такому сокращению выставляются в одних случаях бедность намеченных в царском предложении епархий, недостаток в них городов, церквей, монастырей, недальнее расстояние городов одного от другого 58 . На этом основании о некоторых епархиях прямо заявлялось, что в них «не из чего быть вновь архиереем: епархии малоградны и расстояние недальное». В других случаях указывается и другая причина, препятствующая открытию епархий: «малолюдства ради христианского народа». В челобитной указано и на недостатки назначаемого содержания епископов в новых епархиях чрез приписку к ним одних монастырей с крестьянскими дворами, содержание епископских домов, соборных церквей, устройство архиерейского облачения и церковной утвари требуют многих денежных расходов, «а из приписных монастырей невозможно вскоре того управить и всякого довольства архиерейского чина исполнить». Вместе с этими указаниями в челобитной представлено отцами собора свое расписание епархий, сокращавшее царскую роспись более, чем на половину. Вместо 84 епархий, указанных в царском предложении, изъявлено согласие на открытие только 15 новых епархий с сохранением за некоторыми титула архиепископий. Так как челобитная эта легла в основу последующих определений собора 1682 года и неизвестна в печати, то мы приводим из неё извлечение в тех пунктах, которые характеризовали расписание епархий, предложенных к открытию самим собором. В соборном заседании 8 февраля было постановлено в патриаршей области открыть только три епархии в Галиче, Севске и Арзамасе; в митрополиях: Новгородской две епархии в Холмогорах и Каргополе, в Казанской одну на Уфе, Сибирской две в Томске и Енисейске, а в дальних сибирских городах на Лене и в Даурии епископам быть неудобно «малолюдства ради христианского»; в Ростовской митрополии одну епархию на Устюге Великом; кроме того в Ростовской и Новгородской митрополиях образовать особую епархию на Белоозере с Пошехоньем; в Рязанской две епархии в Тамбове и Воронеже; в Крутицкой одну в Ливнах и с Новосилем; в Белгородской одну в Курске; в Коломенской архиепископии одну в Орле с Кромами; в епархиях у митрополитов Астраханского, Псковского, Смоленского и Нижегородского, у архиепископов Суздальского и Тверского «не из чего быть вновь архиереям, епархии их малоградны и расстоянием недальны»; Вятскую епископию возвысить в архиепископию, «а вновь здесь прибавить архиерея не из чего, потому что в городах церквей и монастырей мало, на Холмогорах и на Устюге Великом быть архиепископу, а в прочих городах вышеписанных быть епископам. И по сему письму быть вновь двум архиепископам, да тринадцати епископам» 59 . В окончательном определении собора и эта роспись епархий, представленная государю, была сокращена. Отменено открытие четырех епархий (Каргопольской, Белозерской, Томской и Орловской) и оставлено к открытию одиннадцать епархий 60 . На деле же и это определение соборное не было приведено в исполнение во всём своём объёме. Вскоре по окончании собора открыто только четыре епархии – Великоустюжская, Холмогорская, Тамбовская и Воронежская 61 . Других новых епархий в XVII в. более уже не открывалось. Разделение епархий на округи тоже не состоялось, напротив даже уничтожен был округ в Киевской митрополий после присоединения её в 1686 г. к московскому патриархату. Вскоре после этого присоединения Черниговский архиепископ Лазарь Баранович, недовольный избранием Гедеона Четвертинского в сан Киевского митрополита, обратился в Москву с просьбой освободить его из-под власти местного митрополита и наравне с прочими великороссийскими архиереями оставить в непосредственном ведении Московского патриарха. Просьба его был уважена, и из Москвы в Киев послана была грамота, исключавшая Черниговскую епархию из ведения Киевского митрополита 62 .

Несмотря на неоднократные и настойчивые заявления о необходимости умножения епархий и соборные о том определения, всех новых епархий в восточной России за весь XVII век открыто только одиннадцать, если не включать в это число двух временно существовавших епископий Корельской и Звенигородской. Большая часть вновь открытых епархий образовалась из разных городов и уездов бывшей патриаршей области, последняя чрез это должна была сократиться в своем объеме и составе, но не смотря на сокращение она оставалась еще обширною и числом своих церквей значительно превосходила остальные русские епархии.

По сохранившемуся в рукописях списку церквей в России к 1702 году в Москве, в кремле, в Китае, в белом и земляном городе и за земляным городом считалось 15 соборов, 29 монастырей мужских и женских, 425 церквей, 289 пр., в том числе 29 церквей и 6 пр. деревянных. Во всей патриаршей области на Москве, в других городах и уездах было 3750 церквей. В остальных двадцати двух епархиях, состоявших из тринадцати митрополий, семи архиепископий и двух епископий, число церквей распределялось весьма неравномерно. В митрополиях – Киевской (число церквей в списке не означено), Новгородской 1017 церквей, Казанской 298, Астраханской (не означено), Сибирской 150, Ростовской 731, Псковской 159, Смоленской 171, Сарской 525, Нижегородской 378, Рязанской 955, Белгородской 532 и Суздальской 402 церкви. В архиепископиях – Черниговской (не означено), Вологодской 558, Тверской 288, Коломенской 500, Холмогорской 254, Вятской 181 и Устюжской 277. В епископиях – Тамбовской 168 и Воронежской 182 церкви 63 . В таком виде патриаршая область и русские епархии перешли в историю XVIII века.

В «Собр. госуд. грам. и договоров» ч. III № 71 и в Акт. Экспед. т. Ill № 164.