«Русские люди терпеливы, и потому ничего не меняется»: победители премии «Сделано в России» — о будущем

Режиссер и сценарист Михаил Местецкий получил премию «Сноба» «Сделано в России» в номинации «Кинопремьера» за свою киноленту «Тряпичный союз». Михаил снял несколько короткометражных фильмов («Ноги-атавизм», «Незначительные подробности случайного эпизода» и др.), написал сценарий блокбастера «Легенда №17» и создал музыкальную группу «Шкловский». В интервью «Снобу» после вручения статуэтки он рассказал о том, куда идет отечественный кинематограф

Фото: Иван Клейменов

С Какой главный тренд в сегодняшнем российском кино? Кажется, сегодня все стараются снимать в основном патриотические фильмы.

Если серьезно и коротко, то есть три тенденции. Первая — это кино, которое ориентировано на фестивальную судьбу и Запад; оно обычно предназначено для узкой интеллектуальной публики и критически относится к нынешним российским реалиям. Оно не приносит прибыли создателям. Вторая — кино, которое должно завлечь широкую аудиторию, которая страшно инфантильна. Это тинейджеры или совсем молодые люди. И третья — кино, которое должно привлечь непосредственно власть имущих. Вот между этими тремя направлениями русский кинематограф и балансирует. Хорошо тому, кто точно знает, в каком он сегменте. Хуже тому, кто хочет захватить сразу все.

С Но вы работали над очень разным кино. К какому сегменту вы сами себя относите?

Скажем так, я все больше двигаюсь от массового кино к артхаусу. Потому что намного жестче становятся заборы между этими сферами, поэтому болтаться посередине не получается. Тебя ставят перед выбором, по большому счету.

С Как этот выбор выглядит на практике?

Режиссер, который хочет снимать артхаусное кино, никогда не попадет к широким массам. И это целая гигантская система. Большие компании производят фильм уже с определенными договоренностями с крупными дистрибьюторами, и маленькие компании к ним попадают крайне редко. Это суровая схема. С другой стороны, это совершенно неважно, потому что в конце остается только хорошее и плохое кино. И, на самом деле, даже в третьем сегменте, где пытаются понравиться власть имущим, иногда можно разглядеть что-то приличное.

С Например?

На самом деле, это я абстрактно сказал, ни черта хорошего там нет. А вообще, выясняется, что очень сложно попасть к широкой аудитории, если ты не понравился власти. Но есть некое постоянное количество свободных людей, которые, в том числе, аккумулируются вокруг журнала «Сноб», которым, как видите, нравится то, что мы делаем. Мне это очень приятно, я верю, что все это не зря. С

Фармкомпания Biocad разрабатывает препараты на основе моноклональных антител для лечения сложных заболеваний, таких как онкологические и аутоиммунные заболевания, и получила награду в номинации «Компания». Президент Biocad Дмитрий Морозов рассказал «Снобу», чего нам стоит ждать от отечественной медицины

Фото: Дмитрий Смирнов

С Сегодня все сложнее привезти иностранные лекарства против рака, постоянно вводят новые запреты и ограничения, люди меньше раком не болеют, а лечить рак в стране становится все сложнее. Какое вы видите решение этой проблемы в России?

Основная печальная история связана даже не столько с лекарствами, сколько с качеством российского здравоохранения в принципе. Это то, что нам предстоит изменить. Качество низкое, и мы должны работать над этой проблемой вместе. Для начала сами люди не должны молчать, когда их не удовлетворяет качество лечения. Но русские люди очень терпеливы, не жалуются, не пишут в соответствующие инстанции — и в том числе поэтому ничего не меняется.

С Но ведь мы привыкли к тому, что от наших жалоб все равно ничего не изменится. Сегодня есть механизмы, которые позволяют действительно что-то менять, если пациенты выражают свое недовольство?

Я считаю, что это неправильно. Администраторы клиник сегодня заинтересованы в обратной связи с теми людьми, которые к ним обращаются. Я убежден, что нужно отстаивать свои права. Здравоохранение у нас не самое худшее, но работать нужно.

С Тема рака в нашем обществе до сих пор является табуированной. При этом во всем мире давно известно, что лучший способ борьбы с онкологией — это ранняя диагностика. Что с этим делать?

Мне кажется, наши врачи-онкологи неправильно представляют себе это заболевание, а для того, чтобы снять табу, нужно как можно больше говорить на эту тему в медиа. Нужно говорить о ранней диагностике, переводить это заболевание из летального в хроническое. И современное медикаментозное лечение может это сделать. И весь мир работает над этим. Например, сейчас появилось новое направление в медицине — онкоиммунология. Научный прорыв позволяет сделать так, чтобы иммунная система человека сама боролась с раком. И я вижу за этим направлением огромный потенциал.

С Распространено мнение, что если ты заболел раком и у тебя есть деньги, лучше уехать лечиться за границу. Что вы об этом думаете?

Лечение за границей отличается только одним — там выше дисциплина. Наши врачи — большие фантазеры (и иногда это хорошо), а за границей есть очень строгие протоколы. Это дает возможность более эффективно проходить те курсы терапии, которые с точки зрения препаратов во всем мире проводят одинаково. Но я думаю, что мы движемся в правильном направлении и скоро принципиальной разницы не будет. С

Инженер-робототехник и генеральный директор компании «Моторика» Илья Чех получил награду в номинации «Наука и технологии» за создание технологии 3D-печати тяговых протезов кистей рук и ее успешный вывод на рынок. Протезирование и производство бионических конечностей — одно из самых передовых технологических направлений в медицине — дает возможность людям, потерявшим руки или ноги, снова зажить полноценной жизнью. На церемонию Чех пришел с женой и младенцем и рассказал «Снобу», как награда поможет ему в дальнейшей работе

Фото: Дмитрий Смирнов

С Как вы решились прийти на церемонию с таким маленьким человеком? Или он тоже участвовал в создании вашего проекта?

Да, он принимал непосредственное участие. Он будущий наследник всей компании, поэтому ездит с нами на все мероприятия, чтобы с детства вникать в суть дела. А вообще для нас было полной неожиданностью, что мы были номинированы, мы даже узнали об этом в последний момент. Тем более приятно оказаться в такой компании — я сам голосовал за Игоря Митрофанова и его космический проект, потому что хочу, чтобы наш головной офис был на Марсе.

С На ваш взгляд, сложная политическая и экономическая ситуация, законодательство, которое запрещает импортные товары, как-то провоцируют в стране развитие собственных технологий, лекарств, сделанных в России?

С одной стороны, это провоцирует интерес к созданию аналогичных технологий внутри страны, у рынка появляется интерес к этому. Но интерес рынка вовсе не означает, что технология будет принята. В некоторых сферах мы столкнулись с тем, что отечественные компании чисто технически не могут создать те изделия, которые запретили ввозить. Но в нашей области санкции никак не сказались — как 80% импорта было, так и осталось.

С другой стороны, сейчас ощущается существенная поддержка государства. Мы плотно работаем с государственным структурами, и интерес с их стороны возрастает. Другой вопрос, как ученые и разработчики этим интересом могут распорядиться.

С А эта награда имеет для вас какое-то практическое значение?

Да, с той точки зрения, что мы сейчас ищем партнеров в разных областях: и благотворительные фонды, и просто меценатов. У нас есть большая проблема: люди в основном получают протезы по госконтрактам, а это может растянуться на несколько лет. Поэтому мы предпочитаем работать через другие механизмы: человек покупает протез за свой счет, а потом ему государство полностью эту сумму компенсирует. И мы сейчас ищем фонды, которые будут покупать людям протезы, а потом получать компенсацию от государства. Кроме того, это дает нам медийное освещение, которое нужно для привлечения внимания будущих клиентов. Благодаря такой премии они будут нам доверять. С