Рецензии на книгу « Счастливые несчастливые годы » Флер Йегги

Прочитав восторженные отзывы об этом романе в разных источниках не удержалась от того, чтобы прочитать его самой. И, увы, была полностью разочарована. Тут вспоминают слова И. Бродского о том, что читаешь роман 4 часа, а вспоминаешь всю жизнь. На мой взгляд, скорее соответствуют действительности его другие слова о том, что автор выписывает части древа безумия. И упоминание в начале самого романа о том, что рядом с пансионом находится психиатрическая клиника - знаково. У меня постоянно было ощущение, что писал больной человек о больном человеке с больным, соответственно, мироощущением. Закомлексованный злой подросток, ничего хорошего не видящий в окружающих его (ее) людях, даже в таких же девочках-ученицах. Все плохо, мрачно, умирающе. Извините, но полнейший бред, который, по непонятной мне причине, получил две литературные премии. И нашумевшим этот роман мог быть именно своей поразительной никчемностью. Дочитывала его только потому, что надеялась увидеть МЫСЛЬ в развязке. Но и тут меня постигло разочарование. Ничто и ни о чем при полнейшем отсутствии какого-либо стиля. Зря потраченное время и неприятный осадок от этой мрачности. Соглашусь с предыдущим отзывом - не читайте этот роман совсем! Из плюсов только - удобный формат, качественная бумага и печать.

Соглашусь с предыдущим оратором: я не нашла в книге ничего из того, что помогло ей стать "самым нашумевшим романом". И почему, по отзыву Иосифа Бродского, "читаешь четыре часа, а вспоминаешь всю жизнь". Ничего предосудительного, излишне откровенного или сокровенного я в романе не нашла. Не обладает он и той силой, чтобы вспоминать о нем всю жизнь. Повествование героини отрывочно, воспоминания разрозненны, и не всегда понятно, почему девочка с таким упорным постоянством рассуждает о цветах жизни на могильниках, о том, что еще не начавшаяся жизнь уже имеет уродливые черты увядания и о том, что все вокруг, включая ее, мертвецы без будущего. Такой психотип подростка скорее исключение, чем правило, и не могут все воспитанницы пансионов (а учатся там априори дети только из состоятельных семей) воспринимать жизнь в 16 лет как оконченную трагедию с призрачными тенями символов смерти. Дети успешных и, как следствие, небедных родителей более образованны, нацелены на развитие и движение вперед. Хотя жемчужины мысли в книге есть. Рассуждения о неискушенности, которая сродни неотесанности. Эпизод с игрой Фредерики на фортепиано. Оброненное сокровенное, что девочки никогда не только не посмели бы признаться друг другу в сердечной склонности, но даже взяться за руки. И, конечно, сцена встречи героини с ее любовью - Фредерикой - на улице Парижа и последующим приглашением в жилище Фредерики. По силе, красоте и наполненности это самый впечатляющий эпизод. Все недомолвки и ранее не совсем понятные штрихи образа Фредерики наконец-то ясно создают ее портрет. Целостный и завершенный портрет человека, который испытывает манию одиночества, одержимость сохранить себя и свой внутренний мир в полной неприкосновенности. И стена между манией и обществом построена просто: Фредерика аккуратна, послушна и холодна ровно настолько, чтоб ни один человек, пришедший к ней с любовью или ненавистью, не смог пробиться дальше этой искусно выстроенной стены. И ее сумасшествие - всего лишь защита перед теми, кто приблизился к разгадке ее тайны, ее любви-мании, ее одержимости.

Когда мой друг прочитал в аннотации, что это "самый нашумевший роман современной швейцарской писательницы Флер Йегги", он сразу же зарылся в книгу в поисках того, что помогло ему стать самым нашумевшим, но ничего "предосудительного" не нашел. Когда я прочитала в аннотации, что "это история девочки из состоятельной семьи, которая учится в частной школе и замкнутую жизнь, без привычной раньше пестроты и веселья, воспринимает как трагедию", я решила, что эта книга - что-то вроде "Монахини" Дени Дидро на современный лад. Не дайте аннотации ввести Вас в заблуждение - не читайте ее совсем! Чтения здесь на три часа, а недоумения намного дольше. В общем, роман представляет собой довольно отрывочные воспоминания девочки, которая с восьми до восемнадцати лет была вынуждена жить в религиозных и светских школах-интернатах, чтобы из нее воспитали достойного члена состоятельного общества. Вспоминанает героиня обо всем: об укладе в интернатах, о комнатах, в которых она жила, о соседках и других девочках, о занятиях и, конечно, о своих ощущениях от пребывания в пансионах и о своей необычной дружбе. Кстати, эти небольшие главки действительно напоминают рассказы подростка, который говорит почти об одном и том же, только добавляя чуть-чуть новых деталей и рывками продвигаясь вперед. Ощущения героини можно описать коротко: любая молодая жизнь в этих заведениях стареет и мертвеет, девушки мечтают вырваться в мир, а оставшиеся воспоминания - это большие могильники, где нет места живому, и само существование - только видимость, двойная жизнь. Дружб у героини было, по большому счету, три: несложившаяся дружба с гордой девочкой Марион, которая хотела стать ей чуть ли не рабыней, дружба ради развлечения с жизнерадостной и легкомысленной девушкой Мишлин и самая странная дружба с необычной девушкой Фредерикой. Фредерика всегда казалась героине утомительным, но притягательным идеалом, который она никак не может превзойти, хотя старается. Ради нее она начала учить французскую литературу и еще больше интересоваться живописью. Фредерика была одержима идеей порядка и разговаривала то ли сама с собой, то ли с мертвыми, а также была очень талантливым декламатором и блестящей пианисткой. Жизнь этой девушки, стремившейся отгородиться от мира, клонилась к тому, что прояснилось только в конце произведения и повергло меня в замешательство. В общем-то, для этих девушек, особенно для Фредерики, после пансиона будущего нет, как не было для них будущего в пансионе. Создается ощущение, что свою жизнь они уже до конца прожили в предвкушениях и воображении, а теперь только созерцают прошлое. К слову, в самом романе есть строчка о том, что жизни их с Фредерикой завершены, как и рассказ, который возникает под пером героини, а они их просто воспроизводят, делают видимыми. В той же аннотации сказано, что Иосиф Бродский отозвался о книге так: "Читаешь четыре часа, а вспоминаешь всю жизнь". Пожалуй, это близко к истине. Оформление у книги серийное, только шрифт покрупнее.