Читать онлайн Ключи от Рая. Часть 2. Медведев Антон Николаевич.

Вместо Мастера Корриган взял Ядвигу, исключительно по рекомендации Власа. Впервые увидев ее, Корриган почему-то сразу решил, что с ней у него обязательно будут проблемы. И главную проблему он видел в ее красоте.

Ядвига и в самом деле отличалась редкостной красотой и, без сомнения, сознавала это. Высокая и стройная, с едва заметной улыбкой на губах, но­вая хозяйка владений Мастера производила неот­разимое впечатление. Она носила темные и весьма дорогие одежды, заколка с драгоценными камнями стягивала густые черные волосы в короткую косу. Ей уже было далеко не восемнадцать, однако вы­глядела она очень молодо. Облик Ядвиги лучил­ся силой, белая кожа лица была чистой и свежей, без всякого намека на увядание. Бе действительно переполняла скрытая сила — впервые заглянув в пронзительные глаза Ядвиги, Корриган решил, что она колдунья. Но тут же понял, что ошибся. Не была она колдуньей, он бы это почувствовал. И девичью молодость ей давал ее сатанинский норов.

Корриган впервые видел эту женщину, хотя не раз слышал о ней. Вдова графа Гофмана, бывшего

начальника Армии Освобождения Ордеи — к сло­ву, освободить, а точнее, захватить Ордею графу так и не удалось, — она заведовала в его хозяйстве допросами пленных, исключительно по собствен­ной инициативе. Дело было явно не женское, одна­ко Ядвига в нем преуспела. Даже среди ордейцев ходили жуткие слухи об этой даме. В частности, говорили, что она любит купаться в кадке, напол­ненной кровью казненных пленных. Упоминали и о ее любовных забавах с приговоренными к смерти, но разобрать, где тут правда, а где вымысел, было уже невозможно. Особенно она развернулась после смерти графа, ее изощренный садизм достиг таких высот, что в конце концов графиню ненавязчиво по­просили удалиться. Ее деятельность бросала тень на армейское командование.

И вот она здесь. Глядя на графиню, Корриган не сомневался, что Влас неплохо заработал, согла­сившись предоставить ей это место. Она явно зна­ла, чего хотела.

— Вы хотели меня видеть, Повелитель? — спро­сила Ядвига, ее тихий бархатный голос заставил Корригана вздрогнуть.

— Да, графиня. — Корриган слегка кашлянул, прочищая горло.

— Ядвига. — с улыбкой поправила его графи­ня. — Зовите меня просто Ядвигой.

— Предоставьте мне решать, как вас назы­вать, — холодно ответил Корриган, предпочитая сразу поставить на место зарвавшуюся бабенку.

— Разумеется, Повелитель. — Ядвига с улыб­кой поклонилась, потом снова взглянула на Кор­ригана. — Мне жаль, что такой человек, как Ма­стер, покинул нас. И все же я верю, что смогу за­менить его. Уверена, вы не пожалеете о сделанном выборе.

Ее пристальный взгляд вызывал беспокойство, Корриган почувствовал себя неуютно.

— Не сомневаюсь в этом, — согласился он. — Но не кажется ли вам, что для графини это не слиш­ком подходящее занятие?

— У каждого из нас свое призвание, — снова улыбнулась графиня. — Одни созданы, чтобы пра­вить миром. Другие должны им служить. — Гра­финя слегка поклонилась и снова взглянула на Корригана.

«Она умна, — подумал Корриган. — И это даже плохо. Впрочем, иногда полезно иметь около себя хотя бы одного умного человека. Надо просто сле­дить за тем, чтобы однажды это не вышло тебе боком».

—Хорошо, графиня, — сказал он.—Принимай­те хозяйство Мастера, подберите себе помощников. Со всеми вопросами обращайтесь к Власу.

— Да, мой Повелитель. — Графиня снова по­клонилась, на этот раз едва заметно, ее глаза блес­нули. — Уверена, вы будете мною довольны. Осо­бенно когда получше меня узнаете.

Бе слова можно было истолковать по-разному, об этом говорила и улыбка графини. Кроме того, она действительно чертовски хорошо выглядела.

— Хорошо, графиня, — кивнул Корриган. — Вы свободны.

.—Ядвига, мой Повелитель. Называйте меня Яд­вигой- — Снова одарив Корригана улыбкой, графи­ня повернулась и медленно вышла из кабинета.

ка где-то рядом. Она всегда мне гадости делает. Вот увидишь.

— Брось, Чуй, — примирительно сказал я. — Как можно заставить тебя что-то уронить?

— Она может, — проворчал Чуй, поднимаясь с колен. — Хорошего не сделает, а гадостей сколько угодно. О, слышишь?! Чуй всегда говорит правду.

Скрипнула дверь, я торрпливо поднялся с пола. И увидел Алину.

— Здесь он, деда! Здесь! — громко сказала Али­на и бросилась ко мне, я ощутил на щеке ее поцелуй.

Это оказалось очень неожиданно, я даже расте­рялся. Особенно когда увидел в глазах Алины слезы.

Следом за ней в землянку спустился Альво, он явно был доволен.

— Нашелся, значит, — сказал он, поглаживая бороду. — Ну, слава Богу.

— Просто заблудился немного, — ответил я, чувствуя себя очень неловко.

Ведь именно я был причиной всех бед, именно из-за меня едва не погибла Алина, из-за меня Аль- варос лишился дома.

— Это все Виго и его штучки, — уверенно за­явил Альварос. — Он ничего не дает просто так. Считает, что человек должен все заслужить.

— Как вы узнали, что я здесь? — Я взглянул на Альвароса.

— Котяра сказал вчера. Жаловался, что хвост из-за тебя вымазал. — Альварос усмехнулся. — Потом заявил, что ты пьянствуешь у Чуй, и что вы вполне стоите друг друга.

— Неправда, — тут же отозвался Чуй. — Врет он все. А кружка доброго эля еще никому не по­вредила.

Фарках налил в кастрюлю с клубнями воды и поставил на печь, потом «разжег» огонь. Алина с улыбкой подала ему валявшийся у стола клубень. Чуй насупился, но клубень взял.

Алина отказалась сесть за стол, заявив, что она уже ела. Чуй особо не настаивал, зато предложил мне снова рассказать о моих приключениях. Се­годня мои похождения уже не казались мне таки­ми смешными, поэтому пересказал я их довольно кратко. Алина слушала очень внимательно, устро­ившись на кровати Чуй. Альварос изредка пояснял отдельные детали моего путешествия.

— Тебе действительно нельзя было никому ве­рить, — сказал он, услышав мой рассказ о карье­ре.— У них там правило: донесешь о готовящемся побеге — получишь свободу. Все это знают.

— Но ведь он тоже гасклит, — хмуро заметил я. — Он сам мне все предложил.

— Гасклит, не гасклит — какая разница. Люди везде одинаковы.

— Даже у сваргов? — Я поднял голову.

— Даже у сваргов. Получше, конечно, чем здесь, лучше, чем у вас. Но люди все равно остаются людьми, Корриган тому подтверждение. Он был очень талантлив, мог далеко пойти. Но предпочел свой путь. Кстати, мы собираемся к сваргам. Не хо­чешь составить нам компанию?

— Так не получится, — возразил я. — Вчера только пробовал.

— То вчера, — заметил Альварос. — Ты был уставший, голодный. Я, кстати, одежду кое-какую принес, обувь — переоденешься. — Он указал на оставленный у ступенек мешок.

—- Спасибо, — кивнул я, думая о том, что мне нечем отплатить Альваросу за его помощь. — Толь­ко все равно не получится.

— Да, но давай все-таки попробуем.

— Ну хорошо. — Я пожал плечами. — Попро­буем. Но не раньше, чем я избавлюсь от этой же­лезяки, — вытянув ногу из-под стола, я продемон­стрировал Альваросу кольцо кандалов.

— Так чего молчишь? — усмехнулся Альварос.

Присев, он коснулся железяки, через пару се­кунд она рассыпалась в пыль.

— Вот и все. — Альварос стряхнул пыль с рук и с улыбкой взглянул на меня.

— Здорово. — Не скрою, я был очень рад, что наконец-то освободился от этого позорного рабско­го атрибута. — А как вы это делаете?

— Простое заклинание, — с улыбкой ответил Альварос.—Но чтобы оно работало, надо иметь силу.

— Но вы же ничего не говорили, — возразил я.

— Не все заклинания надо произносить вслух. Алина, помоги Чуй, а то он никогда на стол не со­берет.

— Не нужна мне ее помощь,—возразил Чуй. — Без нее обойдусь. Да и вообще, все давно готово.

Солнце уже высоко поднялось над лесом, ког­да мы наконец-то добрались до Двери. Я шел к ней со смешанными чувствами, но преобладал во мне, к сожалению, страх. Не страх даже — раздумья о том, что я буду делать, когда Алина и Альво уйдут к сваргам. Оставаться долго у Чуй я не могу, идти к Альваросу в его новый дом — тот, что близ го­рода,— мне не хотелось. Насколько я понял, он не был заколдован, дорога к нему была хорошо извест­на — там Альварос по осени принимал пациентов. Выходило, что мне просто некуда податься. Не ина­че, придется последовать совету Виго — забраться куда-нибудь в глушь, построить избушку и тихо- мирно доживать отпущенные мне Богом дни.

Мы остановились у Двери, Альварос внима­тельно взглянул на меня и улыбнулся.

— Я слегка повздорил с Виго, — сказал он. — Но теперь вижу, что Виго был прав. Твое неболь­шое путешествие пошло тебе на пользу.

— В каком смысле? — не понял я.

— Ты стал немного другим, хотя еще сам этого не замечаешь. Сейчас тебе не хватает одного — на­мерения пройти через Дверь.

— Но Ив говорил, что, когда идешь через Дверь, ни о чем думать не надо.

— Правильно, — согласился Альварос. — Но иметь намерение и думать о чем-то — это разные вещи. Просто иди, зная, что перед тобой Дверь, и что ты пройдешь через нее. Сейчас у тебя для это­го есть сила. Попробуй.

Я попробовал. Два раза пройдя через туман, я снова подошел к Альво.

Моя неудача заметно обрадовала Чуй. Ну еще бы, ему совсем не хотелось оставаться одному.

— Брось это глупое дело, — сказал он. — Луч­ше пойдем, Чуй научит тебя ловить глутиков.

Это было жестоко, и он знал об этом. Знал, что я очень хочу увидеть живого глутика. И уж тем более, хочу научиться их ловить.

— Да, Чуй, — отозвался я. — Сейчас пойдем.

— Не торопись, — остановил меня Альварос.— У тебя почти получилось. Лучше скажи Чуй «до свидания».

Это было смешно, но жесткий взгляд Альваро- са заставил меня подчиниться.

— До свидания, Чуй. — сказал я и даже пома­хал ему рукой. — Еще увидимся.

— Хе, конечно увидимся. — Чуй сложил руки на груди и приготовился от души посмеяться над моими новыми попытками.

— Аля, возьми его за руку, — распорядился Альварос. Алина подошла ко мне слева, сам Аль­во крепко ухватил меня за правую руку. — Идем. До встречи, Чуй.

— До встречи, до встречи! — кивнул Чуй и усмехнулся.

Мы вошли в туман, на секунду я ощутил сла­бое сопротивление, мне показалось, что туман стал более плотным. А потом я увидел цветы.

Дверь была та же. Но мир вокруг стал другим.

— Получилось! — завопила Алина. — У него получилось!

— Я и говорил, что получится. — Альварос по­гладил бороду, я заметил мелькнувшее в его гла­зах облегчение.

Ну еще бы, мало ли я принес ему забот.

— Подождите, я к Чуй схожу. Обидится, ду­рачок. Вызови летуна. — Альварос снова шагнул в туман.

Я огляделся, с трепетом понимая, что вокруг меня и в самом деле новый мир.

Дверь окружала аккуратная, выложенная цвет­ными плитками дорожка. Вокруг был разбит боль­шой красивый цветник, тут же находились не­сколько уютных резных скамеек и странный бе­лый столбик с двумя маленькими светящимися квадратиками. Чуть поодаль я увидел вертолетную площадку — трудно было назвать как-то по-другому этот аккуратный пятачок с мерцающими по кругу огоньками. Мы находились на поляне близ большой красивой реки, далеко за ней, в голубой дымке, виднелся город. Он был очень красивым, я различил призрачные шпили, огромные невесо­мые арки и эстакады, множество высотных зданий. Город казался невесомым, я с невольной грустью сравнил его с нашими городами, вечно грязными и пропитанными гарью.

Что-то негромко щелкнуло, послышался мяг­кий и очень мелодичный женский голос.

«Пожалуйста, присядьте на скамейку и немного подождите, к вам сейчас подойдут. Ничего не бой­тесь, вам никто не причинит вреда. »

Голос оборвался — Алина коснулась наборной панели на столбике.

— Для чего это? — спросил я, кивком указав на столбик.

— Если приходит новичок, за ним прилетают, так сделано у каждой Двери. Чтобы не прилетели, надо коснуться вот здесь. — Алина указала на верх­ний светящийся квадратик. — Это значит, что ты уже здесь не в первый раз, и тебе не нужен сопро­вождающий. А это — чтобы позвать летуна.— Де­вушка аккуратно коснулась второго квадратика, тот моргнул. — Сейчас прилетит.

Слушая Алину, я невольно улыбнулся. Она сама тут несколько дней, а уже объясняет все с видом знатока.

Снова появился Альварос.

— Все равно обиделся, — сказал он. — За­явил, чтобы пару недель мы его не искали, он к Чуке уходит. И вообще, без нас ему гораздо луч­ше и спокойнее.

— А кто это — Чука? — спросил я.

— Подружка его. Та еще ведьма. — Альварос усмехнулся, Алина прыснула в ладонь. — Вызва­ла летуна?

Алина кивком указала куда-то в сторону горо­да, я заметил стремительно приближающуюся точ­ку. Неведомый мне летательный аппарат двигался очень быстро — не прошло и минуты, как он, за­медлив ход, плавно опустился на предназначенную для него площадку. Даже не опустился — завис сантиметрах в двадцати над ней, не касаясь зем­ли. Приветливо распахнулась дверь салона, Алина потянула меня за руку.

Похоже, вертолетами здесь давно не пользо­вались. Глядя на неведомый аппарат, я был вы­нужден признать, что сварги явно опередили нас в техническом отношении.

Внутри аппарат выглядел весьма просто, я не увидел ожидаемых «наворотов». Два сиденья спе­реди — пилотское и пассажира, — задние сиде­нья расположены полукругом, на них могло раз­меститься еще человек пять. Отделка явно уступа­ла отделке наших представительских лимузинов, но не выглядела грубой или дешевой. Скорее, она была чисто функциональной, салон выглядел удоб­ным и просторным.

К моему удивлению, Алина забралась в пи­лотское кресло, сделала она это с явным удоволь­ствием.

— Садись рядом. — сказала она, взглянув на меня.

Я не стал возражать. Усевшись, оглянулся в по­исках привязного ремня — и не нашел его.

Двери салона закрылись сами, тут же послы­шался тихий мягкий голос.

— Пожалуйста, назовите пункт назначения.

— Площадь Цветов, жилой уровень, тридцать шестая площадка, — ответила Алина.

— Принято. Площадь Цветов, жилой уровень, тридцать шестая площадка-

Аппарат шевельнулся и бесшумно взмыл в воздух, я опять не сдержал улыбки: выходит, он летит сам. А я было запаниковал, что его поведет Алина.

— Он что, всегда сам летает? — спросил я де­вушку.

— Нет, — смущенно ответила Алина. — Просто мне не разрешено управлять. Вот, видишь. — Она решительно протянула руку к правой консоли сво­его кресла, положила на нее руку. Ничего не про­изошло, аппарат продолжал плавно набирать ско­рость, я слышал посвистывание ветра. — Видишь? Не слушается. А Ив сам летает, как хочет.

— Она шевелится? — Я протянул руку к кон­соли, осторожно потрогал ее.

— Да нет же, зачем? — удивилась Алина. — Просто думаешь — и он летит туда, куда тебе надо. Так Ив говорит.

— Понятно. — ответил я и сосредоточился на проплывающем за окном пейзаже. Красиво, что тут скажешь.

— Ты не боишься? — спросила Алина, удив­ленно взглянув на меня.

— Нет. — Я снова повернулся к девушке. — А почему я должен бояться?

— Ну, не знаю. — Алина пожала плечами. — Я в первый раз так перетрусила. Высоко ведь.

— Алина, — вмешался в наш разговор Альва­рос, — ты забыла, что Кир — гасклит. Помнишь, я рассказывал тебе про самолеты? У них это в по­рядке вещей.

-— Да, забыла, — согласилась Алина. — Значит, у вас тоже летают?

— Летают. Только немного не так. Но тоже здо­рово.

Я замолчал, так как аппарат приближался к городу.

Мимо пронеслись несколько похожих аппара­тов, в основном они отличались от нашего толь­ко окраской: наш был зеленым с широкой желтой полосой на борту. Чем ближе мы подлетали, тем больше в воздухе становилось машин. Тем не ме­нее, в их движении не было хаоса, потоки аппара­тов подчинялись определенным закономерностям. Наш аппаратик плавно влился в один из таких по­токов, пару минут мы летели в окружении несколь­ких летунов, как назвала их Алина. За окном одного из них, на заднем сиденье, я разглядел девчушку лет шести. Она несколько секунд смотрела на меня, потом показала язык и отвернулась. Я улыбнулся: по крайней мере, дети везде одинаковы.

Город был красив, теперь я в этом убедился окончательно. Здесь трудно было найти привыч­ную нашему глазу прямоугольную архитектуру, дома отличались самой причудливой конфигураци­ей. Почти на всех были многочисленные овальные выступы, расположенные на самой разной высоте и в самом разном порядке, эти выступы пестрели сочной травой и цветами, на многих из них росли деревья. Отдаленно это напоминало наши балко­ны — но какими же убогими казались мне наши земные балконные клетки по сравнению с этим великолепием!

Летун немного опустился, пронырнул под огромной аркой, замедлил ход, затем ловко встро­ился в другой поток машин. Я заметил, что неко­торые машины приземляются на отведенные для них большие площадки, другие с ходу ныряют в своеобразные норы, присутствующие в большин­стве зданий. Впрочем, норы выглядели светлыми и просторными, поэтому уместнее было бы назвать их гаражами.

Я понял, что мы подлетаем, когда увидел вни­зу огромную, полную цветов площадь. Цветы на­ходились везде: они росли на клумбах, свисали с ажурных балюстрад, оплетали небольшие уютные беседки. Площадь пересекали дорожки, причем в их переплетении не было какой-то жесткой геоме­трической структуры; в нескольких местах били фонтаны. Выглядело все очень красиво. Летун за­медлил ход и повернул к одному из окружавших Площадь Цветов зданий, потом нырнул в один из гаражей. Гараж оказался входом на большую по­садочную площадку, наш аппарат выбрал место и аккуратно коснулся земли. Точнее, завис над ней на высоте все тех же двадцати сантиметров.

Двери открылись, мы выбрались из машины.

— Пока пойдем к нам, — сказала Алина, явно взявшая на себя роль хозяйки и проводницы. — А потом Ив покажет тебе твой дом.

По широкой белой дорожке мы прошли к вы­ходу — высокой красивой арке, украшенной цве­тами. Я заметил несколько табличек с надписями, но язык мне был незнаком. Точнее, мне были не­знакомы даже буквы, они выглядели довольно не­обычно и отдаленно напоминали старославянский шрифт.

— Сюда, — сказала Алина, когда мы миновали арку, и указала на широкий светлый коридор.

Я не мог понять, откуда шел свет, — казалось, он здесь просто был. Коридор плавно повернул на­право, я увидел несколько разноуровневых оваль­ных площадок, к каждой из них вели аккуратные ступеньки. Сами площадки имели по бокам ажур­ную декоративную ограду — скорее для красоты, нежели для того, чтобы оградить человека от па­дения. Да и падать-то здесь, по существу, было не­куда: самая высокая из шести площадок едва ли поднималась выше, чем на метр.

На каждой площадке находилась дверь — квар­тирная дверь, как назвал бы я ее на земной манер. Алина уверенным шагом подошла к одной из пло­щадок, коснулась двери рукой. Дверь тут же при­ветливо открылась. Точнее, отогнулась в сторону: я заметил, что у нее не было петель. Осторожно ступая вслед за девушкой, я вошел внутрь, Аль­варос шел чуть позади меня.

— Ну и как тебе здесь?

Алина развела руками, демонстрируя мне огромный светлый холл. Из холла через несколь­ко дверей можно было попасть в комнаты, причем многие из них находились на разной высоте, к ним вели одна или несколько ступенек, — возможно, таковым было веление местной моды. В целом все выглядело довольно красиво, разве что излишне пустынно. Дом, как назвала его Алина, был похож на квартиру новосела: большую, чистую — и пу­стую.

— Неплохо, — ответил я. — Мне нравится.

Алина явно осталась не удовлетворена моим от­ветом — вероятно, ожидала от меня большего вос­торга. Хотела было что-то сказать, но наткнулась на насмешливый взгляд Альвароса и передумала.

— Ладно. — Она махнула рукой и улыбну­лась.— Идем, я покажу тебе свободную комнату.

Мне отвели просторную светлую комнату с вы­ходом на балкон — если уместно так назвать порос­шую травой, цветами и даже деревьями площадку. Совершенно пустая комната в сочетании с белыми стенами напоминала больничную палату, но вско­ре выяснилось, что цвет стен менялся по желанию жильца, для этого требовалось лишь четко и ясно назвать вслух интересующий тебя цвет. При необ­ходимости заказ уточнялся, но иногда анализиру­ющий мои слова механизм меня не понимал. Так, он не смог понять цвета, названного мной словом «салатный». В итоге я остановился на светло-зе- леном, что примерно одно и то же.

Мебель здесь тоже оказалась очень своеобраз­ной. Точнее, ее не было совсем, и ее пришлось в буквальном смысле выращивать. Для этого Алина надела мне на голову небольшой золотистый обруч и приказала думать о том, что я хочу увидеть.

Это было здорово и вместе с тем очень необыч­но. Сначала я вырастил кровать, для этого просто представил, что именно хотел увидеть. Пол ком­наты начал шевелиться, вспучился и, повинуясь моим мыслям, мало-помалу принял требуемые формы. Не скажу, что у меня получилась совсем уж изящная вещь, но представители авангард­ных направлений в искусстве явно оценили бы ее по достоинству.

Собственно постель вырастить было нельзя, Алина сказала, что мне ее принесут. Не получилось вырастить и стул — точнее, переставляемые сту­лья, отдельные от пола или стен. В итоге я вырас­тил еще пару шкафов, весьма неплохой и ровный стол, тумбочку у кровати и удобное кресло с видом на улицу. Да, я забыл сказать об окнах: они были очень большие, их конфигурация легко менялась с помощью все того же обруча. Стекла представля­ли собой все тот же странный материал, из кото­рого были сделаны стены и все остальное, только в окнах он превращался в очень тонкую прозрач­ную пленку. При желании стекла можно было за­тенить, придать им любой цвет либо вообще сде­лать непрозрачными. Для этих действий обруч не требовался, достаточно было просто вслух выска­зать свои пожелания.

Оказалось, что цвет мебели тоже можно менять, и тут уж я постарался на славу. Процесс обустрой­ства комнаты мне чрезвычайно понравился, я за­нимался этим с огромным удовольствием. В ито­ге стол у меня стал «красного дерева», такими же были тумбочка и шкафы, кровать я сделал более светлой и украсил ее ажурной резьбой.

Пока я занимался благоустройством, Алина на­ходилась рядом — первое время стояла, потом я вырастил для нее стул. В самом начале она пыта­лась мне помогать и подсказывала, что и как де­лать, даже сердилась, когда я, по ее мнению, де­лал что-то неправильно. Но потом предоставила мне делать все самому и просто смотрела, затаив дыхание, — похоже, у меня действительно полу­чалось неплохо.

В итоге моя комната приобрела достаточно зем­ной вид, здесь было вполне уютно. Я пожалел лишь об одном — что не могу вырастить телевизор.

— Красиво, — сказала Алина, подведя итог моей работе. — У меня так не получается.

— А посмотреть можно? — спросил я.

— Нет, — твердо ответила девушка. — Потом. Пошли, покажу, где можно умыться.

Местная ванная оказалась столь же удиви­тельна. Сама ванна, как и все прочее оборудова­ние, тоже была частью стен, особенно понравился мне кран. Собственно говоря, крана как такового не было, из стены выходил короткий изогнутый же­лобок. Стоило поднести руки, начинала идти вода, температуру можно было регулировать, просто го­воря, теплее тебе нужно или холоднее. Неведомая

мне аппаратура запоминала мои предпочтения, и теперь, по словам Алины, в любом месте этого мира — там, где есть такие дома, — сразу будет идти вода нужной мне «теплоети», как вырази­лась девушка. Сначала пользоваться всеми этими штучками мне показалось довольно непривычно и даже неудобно, но вскоре я привык и понял, что все это не так уж и плохо. К тому же при желании все можно было поменять так, как тебе надо.

Свет в комнатах включался тоже очень свое­образно: достаточно было просто сделать опреде­ленный жест рукой — например, указать вверх большим пальцем руки. Выполняя это действие в первый раз, я произнес слово «свет», машина за­помнила жест и впоследствии реагировала на него, включая освещение. Жест мог быть любым — Аль- варосу, например, нравилось просто легкое движе­ние кистью. Чуть повел вверх — зажигался свет, вниз — гас. Плавными движениями вверх-вниз ме­нялась яркость. Интересно, что никаких приборов освещения вроде наших земных лампочек я так и не нашел. Свет просто был, — казалось, светился сам воздух. А может, так оно и было.

Примерно через час я услышал мелодичный сиг­нал, Алина быстро пошла и открыла дверь. Оказа­лось, что принесли постель, ее доставили два добро­душных молодых человека в яркой и очень пестрой одежде. Пожелав нам доброго дня, они ушли.

Любопытно, но толстый, мягкий и очень легкий матрац точно соответствовал габаритам моей кро­вати. Я пришел к выводу, что умная машина сама вычислила, что именно мне нужно.

— А всю мелочь потом выберешь сам, — ска­зала Алина. К этому времени мы уже часа два на­ходились одни, Альварос ушел к Иву. — У них тут столько всего — ходишь и берешь, что надо. И ни за что не платишь! — Похоже, именно это нрави­лось Алине больше всего.

— Коммунизм, — пробормотал я, уже слегка одурев от избытка впечатлений. — А говорили, что из этого ничего не получится.

Алина быстро взглянула на меня. Хотела что- то спросить, но передумала и лишь пожала пле­чами.

— Сейчас Альво придет, и пойдем обедать. От­дыхай пока, а я пойду у себя приберусь, — улыб­нувшись, девушка вышла из комнаты.

Признаться, я и в самом деле устал, а потому вышел на балкон, при этом дверь передо мной го­степриимно распахнулась.

Балкон больше походил на цветущую поляну, его пересекали несколько узких дорожек, позво­ляя пройти едва ли не в любую часть этого дивного уголка. Мимо меня, в нескольких десятках метров, почти бесшумно скользили летуны, их нескончае­мые вереницы мало-помалу стали для меня неотъ­емлемой частью пейзажа. Площадь Цветов отсюда видно не было, балкон выходил на другую сторо­ну дома. Впрочем, с этой стороны тоже открывал­ся очень неплохой вид, все выглядело на редкость красиво. Это только у нас есть парадная сторона домов, лицевая — и обратная, до которой обычно ни у кого не доходят руки. У сваргов, судя по все­му, на все хватало и времени, и средств.

Меня удивило, что у балкона отсутствует какое- либо ограждение: так ведь и вниз можно свалить­ся, и лететь тогда придется довольно долго. Ладно, взрослые люди не свалятся, а как же дети?

Я медленно подошел к краю цветочной поляны и получил ответ на свой вопрос. Упасть оказалось невозможно: у самого края поляны я ощутил лег­кое сопротивление, что-то невидимое мягко тяну­ло меня назад. Или не пускало вперед. Чем бли­же я подходил к краю, тем сильнее становилась эта сила. Сначала я решил, что это некое силовое поле, но потом сообразил, что здесь просто какие-то трюки с гравитацией. Хотя легко сказать — просто трюки. Чем больше я познавал окружающий меня мир, тем лучше сознавал нашу земную ущербность, наше огромное отставание. Еще бы, нам некогда де­лать все это или думать над тем, как все это можно осуществить: мы все воюем, ссоримся, не можем жить мирно и счастливо. Тратим огромные деньги на оружие, а не на благоустройство нашего мира. Сварги оказались гораздо умнее нас.

Я вернулся в комнату, лег на кровать и закрыл глаза. Выходит, мне суждено теперь жить в этом мире. Вроде бы должен от счастья прыгать, толь­ко почему же нет его, счастья этого? И почему так нестерпимо хочется домой? Туда, к нашей серости и убогости, к нашим проблемам и заботам. Может, потому, что там мой дом, мои друзья? Мой мир, на­конец? Сколько я здесь пробыл — три часа, четы­ре? Не больше, во всяком случае. И уже чувствую себя здесь чужим. Привыкну? Да, наверное, чело­век ко всему привыкает. Только все равно в душе вечно будет сидеть тоска по дому. Тоска по нашим рекам, по тайге, по простой задушевной беседе с друзьями. По Андрею со всей его живностью — ведь не увижу я его уже никогда. Да, грязь у нас, и живем небогато, чудес всех этих нет, а мерзо­сти разной, наоборот, в избытке. Но все равно у нас хорошо.

Наверное, только сейчас, ощутив щемящую тоску по дому, я осознал всю глубину падения иммигрантов. Хорошо, пусть не падения, не знаю даже, как описать свои чувства. Уехали они, жи­вут в других странах — сытые, обеспеченные. Дома имеют, машины хорошие. Да, телу хорошо, ком­фортно. А душе? Душу-то куда деть — ведь болит она, страдает. И тянет ее из сытой Америки или еще откуда домой — туда, в серость и убогость, к нашим колдобинам на дорогах и вечной нехватке денег. А почему тянет? Да потому что дом ее там, туда душа стремится. И как ни прикармливай ее на чужбине, тяжко ей там.

Кажется, я задремал, так как проснулся только от деликатного покашливания. Вскинул голову — и увидел Ива. Чуть позади него, сложив на груди руки, стоял Альварос.

— Разбудил? — спросил Ив и улыбнулся.

— Я не спал, — ответил я, сел на кровати и про­тер глаза. Потом встал, -

— Доброго дня, у нас здесь так говорят. — Ив пожал мне руку.

Только сейчас я сообразил, что он одет совер­шенно иначе, чем там, в мире даотов, — именно так называли жителей того мира сварги. На Иве был легкий и явно очень удобный голубой комби­незон с многочисленными карманами, пряжками и ремешками, на широком кожаном — или похожем на кожаный — поясе висели несколько небольших приборов. В целом внешний вид Ива заставил меня вспомнить нашу земную милицию — с их дубин­ками, наручниками, рациями, пистолетами и про­чими причиндалами, отличающими представителя закона от простого смертного. Переоделся и Аль­варос, теперь на нем были легкие светлые брюки и столь же легкая рубашка с открытым воротом. Бели новый облик Ива я воспринял без труда, то Альвароса в первые секунды

— Мне Альво сказал, что ты здесь, — сказал Ив, взглянув на Альвароса. — Он уже рассказал о твоих похождениях, это впечатляет. Нам надо будет побеседовать с тобой, а пока приглашаю на обед.

— Только сначала ему надо переодеться, — вставил Альварос.

— Уже несу, — послышался голос Алины, она внесла аккуратную стопку одежды. — Пока ты дрых, — она с улыбкой взглянула на меня, — я пробежалась по лавкам. Здесь два комплекта, вы­бирай, что понравится.

— Спасибо, — ответил я, взяв одежду.

Алина снова улыбнулась и тактично вышла.

Только сейчас, проводив ее взглядом, я понял, что и она переоделась в легкое летнее платье. Следом за ней вышел и Альварос, не желая мешать наше­му с Ивом общению.

Одежда оказалась вполне удобной и, на мой взгляд, весьма незначительно отличалась от зем­ной. Те же «молнии», пряжки, застежки, кое-где сохранились даже пуговицы. Вполне традицион­ной оказалась и обувь, напоминая обычные зем­ные кроссовки, разве что была менее объемной и очень легкой. Не скрою, одеться в цивильную одеж­ду оказалось невыразимо приятно. И что говорить: если уж я не могу вернуться домой, то лучше жить здесь, чем у даотов.

— Неплохо, — сказал я, надев кроссовки. — Почти как у нас.

— Да, похоже, — согласился Ив. — Мы вообще у вас берем очень многое.

— Но ты же говорил, что вы не можете попа­дать к нам? — Я быстро взглянул на Ива.

— Не можем. Но мы научились посылать к вам специальные аппараты, собирающие нужную нам информацию. Кроме того, с нами сотрудничают не­которые ваши жители.

— Как это? — не понял я.

— Взаимовыгодно, — усмехнулся Ив и хлопнул меня по плечу. — Пошли обедать.

Столовая, или обеденный зал, как назвал его Ив, находилась на этом же этаже, примерно в ста метрах от посадочной площадки. Все здесь тоже выглядело на редкость красиво и как-то по-особо- му воздушно, я уже давно заметил, что сварги не любили ничего грубого, монументального, тяжело­го. Даже цвет стен и мебели, цвет самих домов и во­обще всего, что нас окружало, был светлым, жизне­утверждающим, я не увидел ни одного темного, мрачного предмета. Не было и какой-либо вычур­ности, помпезности, окружавший меня мир был прост, светел, рационален — и может, именно по­этому так красив.

Мы сели все вместе за один столик, он оказал­ся как раз для четверых. Я сидел рядом с Альва- росом, напротив нас — Ив и Алина.

Способ выбора меню был столь же экзотичен и удобен, как и все, что я здесь видел. Стоило нам сесть, как перед каждым из нас возникло некое по­добие экрана, изображение напоминало голограм­му. Под ним на столе располагались пять светя­щихся квадратиков, что-то вроде клавиш управ­ления. Чтобы сделать заказ, надо было с помощью двух клавиш со стрелками перелистать на экране меню, при этом появлялось цветное и на редкость аппетитное изображение предлагаемых блюд. Если какое-то блюдо нравилось, следовало нажать тре­тью кнопку-квадратик, затем ты мог продолжить выбор блюд. Если ты ошибся, выбор можно было отменить с помощью четвертой кнопки. Наконец, нажатие пятой говорило о том, что ты все выбрал и ждешь свой заказ, при этом экран исчезал. От момента нажатия этой кнопки и до того времени, как красивая улыбчивая девушка привезла на не­большом летающем — иначе и не назовешь — под­носе мой заказ, прошло меньше минуты.

Сама еда показалась мне достаточно вкусной, однако каких-либо преимуществ местной кухни перед земной я все же не почувствовал. К тому же здесь не было.