Опасный! Как польский «город греха» стал местом для жизни

Наверное, практически в каждой стране (кроме самых стабильных и процветающих) есть города, которыми принято пугать детей. В силу целого ряда причин они в определенный момент своей истории погрузились в глубокую депрессию, следствием чего стали бегство респектабельного населения, упадок инфраструктуры, зашкаливающий уровень бедности и преступности. В соседней Польше таким «пугалом» был Катовице — центр индустриального сердца страны, долгое время лидировавший по количеству серьезных преступлений и депопуляции. Журналисты Onliner.by отправились в криминальную столицу соседей, успевшую в буквальном смысле побыть польским Сталинградом, и изрядно удивились. Катовице уже не тот!

Падение

Даже в начале 2010-х годов казалось, что будущее этого города будет каким угодно, но только не светлым. Лидер по количеству краж — Катовице, лидер по числу разбоев — Катовице, здесь чаще всего дрались, наркодилеры чувствовали себя как дома, а машины угоняли лишь немногим реже, чем в Познани. Столица Силезского воеводства годами (десятилетиями!) гордо несла по жизни знамя самого криминального города страны. Пять с лишним тысяч преступлений на 100 тыс. жителей в 2009-м — на этом фоне даже Варшава выглядела оазисом спокойствия: там их в том же году насчитали почти в два раза меньше.

Статистика — скучная наука, но люди реагировали на нее очень живо. За 20 лет, прошедшие с момента, когда Польша перестала быть «страной народной демократии», Катовице потерял шестую часть своего населения. Жители голосовали ногами — из города в поисках лучшей жизни или стремясь вернуться к привычному комфорту и безопасности уехало 60 тыс. человек.

Что бывает с городами, когда их в таком количестве покидают жители (причем зачастую самая активная их часть), хорошо демонстрируют известные примеры вроде американского Детройта или любого другого крупного населенного пункта «ржавого пояса Америки». Вместе с людьми бежали их налоги. Меньше налогов — меньше возможностей у муниципалитета поддерживать в достойном состоянии городскую инфраструктуру. Недвижимость дешевеет, приходит в упадок, разрушается, что лишь дополнительно стимулирует переезд оставшихся в более комфортные условия. За окном был капитализм, причем вовсе не травоядный, как во многих западных странах, могущих позволить себе обширные социальные программы. Тем удивительнее, что при таких предпосылках Катовице выжил, хотя вроде бы был обречен.

Почти все белорусы слышали про Краков, многие из них даже там были. Катовице находится всего в 80 километрах западнее, но сложно представить менее похожие друг на друга города. Краков — историческая столица Польши с тысячелетним прошлым, бастион «польскости», средоточие культурной, интеллектуальной элиты страны, а заодно и гнездо «фронды», ненавидящей все социалистическое. Катовице, напротив, редкий польский город, возникший, по сути, лишь в XIX веке, и то лишь потому, что человеку разумному внезапно понадобилось то, что волей геологических процессов сформировалось в его недрах. Краков — ясновельможный город-пан, рафинированный и высокомерный. Катовице — брутальный (хотя местами и не без лоска) город-трудяга, практичный, рациональный, из той категории, которая не верит слезам. И, конечно, в отличие от Кракова, изначально немецкий.

В первой половине XIX века по Европе размашисто шагала промышленная революция, самая прогрессивная из всех возможных. Изобретение парового двигателя принципиально изменило уклад жизни десятков миллионов людей. Двигателю был нужен уголь, и вместе с фабриками в городах и их окрестностях начали и расти принципиально новые объекты — угольные шахты.

Угля в Европе было много, но требовалось его еще больше. Силезия, большая центральноевропейская историческая область в долине Одра, оказалась особенно богата на этот сверхценный ресурс. К середине XIX столетия в немецкой части Силезии работали уже десятки шахт, и всей этой разбросанной промышленности требовался административный центр, объединявший бы ее. Именно Катовице (или, точнее, тогда Каттовицу) повезло сыграть такую роль. В начале века это была еще заурядная деревня, но к 1865 году на ее месте вырос настоящий город.

Город Сталина

Катовице стал центром быстро растущей агломерации. Вокруг него, ориентируясь на крупные скопления шахт и сопутствовавших им предприятий, развивались еще полтора десятка городов, к XXI веку порой сросшихся своими окраинами. В итоге здесь на маленькой территории, но формально в разных населенных пунктах скопилось более 3 млн человек — население настоящего мегаполиса. И в середине этого образования, ощетинившегося башнями шахтных копров и чадящими трубами металлургических заводов, находился как раз Катовице.

Большая индустрия, естественно, принесла городу процветание. Германская промышленность и амбиции требовали все больше угля и стали, силезский пролетариат исправно их выдавал, промышленники и местные власти богатели, периодически украшая город архитектурными достопримечательностями. После Первой мировой Каттовиц наконец стал Катовице, промышленность, амбиции, пролетариат, промышленники, местные власти и достопримечательности также получили изрядную польскую составляющую, которая уже после следующей мировой войны была доведена до максимума.

Но несмотря на все эти конфликты, изгнание немцев, национализацию предприятий при социализме, суть оставалась прежней. Катовице продолжал расти, превратившись в конечном итоге в главный промышленный центр всей Польши, ее горящее мартеновским жаром и измазанное угольной копотью большое аморфное пролетарское сердце. Важность его была настолько велика, что именно этому городу была уготована почетная участь — среди всех населенных пунктов ПНР получить имя Сталина.

Цитата вверху — из совместного декрета Государственного совета и Совета министров ПНР, появившегося 7 марта 1953 года, через два дня после смерти Сталина. 9 марта, в день «Его» (использованная в декрете прописная буква в местоимении для католической, богобоязненной Польши весьма символична) похорон, в Катовице, в одночасье превратившемся в город Сталина («Сталиногруд» — дословно «Сталинград»), были массово заменены все вывески и таблички. К 25-му числу прежнее название было полностью исключено из любых проявлений общественной жизни. Цена вопроса, разумеется, значения не имела.

Среди местных жителей ходит исторический анекдот. Мол, изначально в честь Сталина хотели назвать духовную столицу Польши Ченстохову — место, где находится главная католическая святыня страны. Однако осознав, что эта святыня, Ченстоховская икона Божьей Матери, превратится в Сталиногрудскую икону Божьей Матери, будто бы вовремя передумали. Конечно, это забавная городская легенда и ничего более. Ни о какой Ченстохове (да и любом другом городе Польши) речи идти не могло.

В начале 1950-х сразу несколько населенных пунктов стран социалистического лагеря были переименованы в Сталинграды. В ГДР появился Сталинштадт (нынешний Айзенхюттенштадт), в Венгрии — Сталинварош (современный Дунайварош), румынский Брашов стал Орашул Сталином, а албанский Кучова — Чютет Сталином. Все эти города объединяет один факт: они были мощными индустриальными центрами, порой даже созданными после Второй мировой с нуля в чистом поле. В этом смысле выбор, сделанный руководством «народной Польши», выглядел единственно возможным. Только Катовице, только город угля и стали, окруженный такими же городами угля и стали, пролетарский бастион государства достоин был носить имя «Великого Вождя и Учителя».

Решение преподносилось как требование простого народа. Его глашатаем сделали выдающегося силезского писателя Густава Морцинека, заявившего на заседании Сейма: «Народ Силезии, сердца польской промышленности, желает переименования Катовице в Сталинград». Разумеется, ни о какой инициативе снизу речи не шло. Всего через три с половиной года, после рабочих протестов в Познани, в стране началась так называемая «Гомулковская оттепель». 21 октября 1956 года новым главой польских коммунистов стал репрессированный при Сталине Владислав Гомулка. И в тот же день со ссылкой на все то же «требование народных масс» Сталиногруду было возвращено имя Катовице.

Возвращение

Если не считать идеологический эксперимент со Сталиным, социалистические десятилетия были, в общем-то, удачным временем для Катовице. Местные шахтеры ударно выдавали на-гора миллионы тонн угля ежегодного, металлурги плавили сталь, вокруг исторического центра города росли спальные микрорайоны такого знакомого нам вида, в квартирах которых вислоусые паны отдыхали после очередного трудового дня.