Татьяна Полякова: радуюсь, что я человек, — могла ведь родиться какой-нибудь змеюкой подколодной

—Мы с подружкой навещали приятельницу, живущую в спальном районе моего родного города Владимира. И по известной женской привычке досидели до последнего — когда автобусы туда и оттуда уже не ходили. Естественно, понадеялись на такси, но чтобы его поймать, пришлось идти пешком мимо парка. Тут как раз снег с дождем посыпался, поднялся пронизывающий ветер. А мы без шапок, в легких курточках, друг друга под ручку держим, чтобы теплее было, и движемся по направлению к цивилизации. Разговаривать не хочется — холодно! И вдруг подруга совершенно без всякого повода произносит: «Прикинь, мы, такие несчастные, идем, а в кустах где-нибудь рядом лежит чемодан с миллионом долларов… Вот счастье-то привалило бы!» Я отвечаю: «Вместе с миллионом мы огребем еще и кучу неприятностей». Понятно ведь, что деньги просто так не могут лежать… Потом мы остановили такси, уселись в теплый салон, и, пока ехали домой, я… придумала свою первую детективную историю — о двух девушках, нашедших на месте аварии дипломат с миллионом. А буквально через несколько дней вышел у меня спор с хорошим знакомым о жанровой литературе. Он считал, что написать детектив или любовный роман — задача очень сложная. А я нахально заявила, что напишу детектив, который даже он прочитает с удовольствием. И в тот же день приступила к работе — недавно придуманная история очень пригодилась. В романе «Ставка на слабость» подруги переживают невероятные приключения! Я принципиально не использую реальные истории — какие-то громкие дела или криминальные происшествия, о которых услышала или прочитала. Многие мои сюжеты достаточно веселые, а юморить по поводу реального убийства было бы странно. Вот я и предпочитаю все выдумывать — меня тогда совесть не мучает.

— И что же, Татьяна, ни разу ни одного случая из жизни в книги не перенесли?

— А вы думаете, со мной что ни день детективные истории приключаются? (Смеется.) Слава Богу, нет! Я даже нигде одна не хожу. Если из Владимира, где мы живем, мне нужно съездить в Москву, за руль садится муж Саша, а если он занят, то подруга — мой бессменный водитель. Сама я не вожу, потому что очень рассеянная: могу так углубиться в мысли, что дорогу не увижу. В Москве мы с подругой бываем лишь в сугубо безопасных местах. Ну что с нами может случиться? Только однажды мы с мужем попали в детективную историю: в Санкт-Петербурге, куда мы приехали к сыну Родиону, угнали нашу новую, только что купленную машину. Но и это оказалось больше смешно, чем грустно, потому что прибывшие по горячим следам не очень трезвые полицейские никак не могли запомнить ни марку нашего авто, ни его цвет… Прямо какая-то пародия на «Улицы разбитых фонарей»! Машину жалко, конечно, ее так и не нашли. Но зато мы посмеялись вдоволь, потому что полицейские раз 50 задавали одни и те же вопросы, и мне даже пришлось самой составить для них протокол, чтобы они держали его перед глазами. Всю эту ситуацию я потом описала в книге «Охотница за привидениями» — не удержалась!

— Ну вот, а говорите, что не используете реальные события­…

— Помилуйте, я совершенно четко делю реальность и собственные фантазии! Мне и в голову не приходило взять какого-то знакомого и перенести его в книгу. Нет-нет-нет! (Качает головой.) Другое дело, что автор вольно или невольно описывает то, что с ним происходит. Не просто смотрит на закат, как нормальный человек, а создает картинку: «Солнце медленно садилось, последние лучи догорали на верхушках деревьев…» — и так далее. Прямо проклятие какое-то: все без исключения пытаешься перевести в слова. Хорошо это или плохо, не знаю, но такова неотъемлемая часть профессии. В моей последней книге «Вся правда, вся ложь», которая недавно вышла в издательстве «Эксмо», друзья узнали наш коттеджный поселок, а я ведь не собиралась его описывать, скажу сразу! Просто невозможно придумать то, чего не существует. Даже писатели-фантасты, описывая инопланетян, все равно мыслят привычными категориями. Вот и с нашим поселком, попавшим в книгу, так получилось. Только у нас 13-го дома нет, а в романе есть.

— Татьяна, ведь вы с мужем стали жителями этого поселка недавно. Что вас подвигло забраться так далеко, даже по меркам Владимира, за город?

— Я давно считала, что жить надо в центре любого города. И в принципе так оно и было. Во Владимире квартира была в центре, в Москве — в центре, в Питере — на Невском. И мне это всегда очень нравилось. Выходишь на улицу — и сразу в гуще событий. Но на этот раз история приключилась такая: меня подружки в лес заманили, а заманивши — покинули. (Смеется.) У моей подруги возникла идея: поселиться здесь целой коммуной. Поселок в сосновом бору, территория огорожена, надежная охрана, небольшие красивые домики с двориками, а главное — между домами нет заборов, что нам с мужем очень понравилось. «Давайте, — агитировала она, — купим здесь дома, будем вместе вечерами гулять, на велосипедах ездить, а потом на веранде сидеть, чай пить…» В общем, сманила. Мы с Сашей взяли да и перебрались сюда из квартиры в центре Владимира. И я ни разу об этом не пожалела. Во-первых, потому что веду в основном ночной образ жизни: работаю долго и, если чувствую, что мозг более не желает напрягаться, выхожу подышать свежим воздухом. Поначалу охранники как-то возбуждались, видя меня в два часа ночи, подходили, спрашивали, куда-зачем, а потом привыкли — никто не беспокоит. Я могу появиться на улице и в три часа утра, и в четыре. Бреду потихоньку, обдумываю поворот сюжета… Никому не мешаю, не шумлю, за территорию не выхожу, а внутри мне спокойно. Сделаю круга три-четыре по ухоженным дорожкам — и что-то в голове выстраивается, какая-то мизансцена придумывается, можно возвращаться и работать дальше­.

— А что же ваши друзья? Удалось вам с ними устроить все так, как мечтали?

— Дома-то в поселке они купили. Но вот уже два с половиной года из всей нашей компании живем здесь мы одни. Ничего, Владимир — город маленький, мы и так все близко.

— Говорят, ремонт — что два пожара. Как вы с этим справились в новом доме? Много сил положили?

— О да! Где-то в самом начале процесса обустройства поссорились с дизайнером — из-за стойкого несовпадения взглядов. Она собиралась воплотить собственные идеи, а я считала, что воплощать надо все-таки мои, вот мы и простились. Я решила, что все в доме делаю для себя, а не для модных журналов, рекламирующих правильные, стильные, законченные интерьеры. Наверное, с точки зрения дизайнеров, все в моем доме неправильно, может быть, даже очень неправильно, но нам с мужем уютно. Дом — это живое существо, в нем нет ничего стационарного, незыблемого. Все живет, двигается, меняется. Что-то убирается, что-то докупается… Не знаю, как можно жить в квартире, похожей на музей, где все четко привязано к месту и ничего нельзя трогать. Я человек много двигающийся, поэтому и вокруг все должно претерпевать какие-то изменения.

— Ваш муж активно участвовал в создании интерьеров?

— Совсем не участвовал. Задачи он решал исключительно практические: сколько должно быть розеток, как должны открываться двери, как лучше устроить лестницу и т. д. Во всем, что касается планировки, он меня контролирует. Я со своим полетом фантазии напридумываю так, что потом все двери будут открываться друг на друга. И что получится? А для Саши, как для любого мужчины, главное — чтобы было удобно. Нам в нашем интерьере очень комфортно: везде мягонько, тепленько, везде подушечки. Мы любим с книжечкой прилечь, поэтому сразу под спинку — подушечку. Перед вашим приходом я пледики убрала, а так тут еще пледы лежат везде, чтобы и ножки укутать.

Всю мебель я привезла из Италии: у меня подруга с тамошними мастерами работает. Скажи, что хочешь, — и все у тебя будет. Захотелось мне, например, шкаф-витринку. Вот она — золотая, пафосная. Если присмотритесь, решите, что она старенькая и много-много лет стояла где-то в уголке, а потом ее обновили и покрасили. Такого эффекта мы и добивались: чтобы новая вещь выглядела как старая. Я вообще люблю вещи с историей. У меня на даче под Владимиром стоит бабушкина мебель, которую я бы ни за что никогда не выкинула. Там такая горка прекрасная — старая, хоть мы ее и отреставрировали немного, конечно. Везти ее сюда, нарушая уют дачного дома, не хотелось. Пришлось покупать но­в­ое, но такое, которое выглядело бы как свое, родное.

Вот это кресло, например, подруга мне привезла и сказала: «Тебе надо его в кабинет — оно очень удобное». Муж засмеялся: «Ну как же, стразы Swarovski на спинке! Непременно надо в кабинет тащить!» Кресло действительно оказалось не только красивое, но и очень удобное. А вот в кабинете не прижилось. Разместили в гостиной: ему понравилось здесь стоять, а нам — на нем сидеть. Тут оно и прописалось. Вот так вещи и тасуются у нас постоянно­.

— Татьяна, символический герб в спальне — это ваша идея?

— Ну да. Я человек нескромный… (Смеется.) Все получилось следующим образом. Пустовала стена над кроватью, и туда прямо просилось что-то. По идее, вроде бы картина. Но спать под тем, что нависает над головой, — плохой фэн-шуй. Думала я, думала… Фреску бы, но она уже есть на правой стене — чтобы, проснувшись, можно было видеть крыши моей любимой Флоренции. Здесь на нее очень удачно падает свет: возникает иллюзия солнечного дня, даже если за окном наша пасмурная погода. Но две фрески в небольшой комнате — явный перебор. И я придумала: давай-ка сделаем герб над кроватью! Герб, конечно, громко сказано. Наши знакомые художники нарисовали несколько эскизов, мы выбрали самый драматический — с короной. (Улыбается.) Наши инициалы «А» и «Т» — Александр и Татьяна — на небольшом щите с длинной лентой. Художники все это живописали по штукатурке, поддержали сусальным золотом в интерьере, чтобы уж по полной программе. Теперь наш герб — постоянный предмет для шуток в семье. Так же как и зеленый цвет, который я очень люблю. У нас, например, и в московской квартире зеленая спальня, и здесь тоже. Ну привыкла я к этому цвету. Нравится он мне! Сейчас вот делаем ремонт на даче, и муж спрашивает: «Опять будет зеленый?» — и тяжко так вздыхает. И я пошла на компромисс: мы выбрали достаточно яркий фисташковый цвет.

— Муж, похоже, с пониманием относится ко всем проявлениям творческой натуры?

— За 33 года совместной жизни он ко всему уже привык. Знает, что я не битьем, так катаньем все равно добьюсь своего. Он всегда меня понимал, с самого начала. Мы познакомились благодаря общей подруге. Она дружила с Сашей, что называется, с младенчества: жили в одном дворе, ходили в один детский садик и в одну школу. Она мне о нем иногда рассказывала. Наверное, и ему обо мне. Однажды я заехала к ней в гости, и он как раз тоже. На своей машине — богатый такой жених. (Улыбается.) Мы куда-то собирались, и он нас подвез. Вот, собственно, с этого и началась наша любовь. Первые несколько месяцев мы встречались исключительно в компании. Однажды он пошел меня провожать — и как-то незаметно мы стали встречаться только вдвоем. Я к нему долго-долго приглядывалась, мы очень много разговаривали, буквально обо всем. Друзья удивлялись — считалось, что мы очень разные люди. Нам даже по гороскопу ни в коем случае вместе быть нельзя: он Стрелец, а я Дева — то есть я зануда, а он такой вольный стрелок. Но все, конечно, относительно! Я говорю это для тех, кто любит сверяться со звездами. Мой пример: на гороскоп надейся, а сам не плошай. Мы с Сашей встретились накануне 8 Марта, а через год, 24 марта, сыграли свадьбу. И поженились навсегда. Муж меня сразу предупредил: «Можешь считать, что брак у нас католический — никаких разводов! Хочешь жить хорошо — живи, нет — мучайся».

— И как вам жилось с такой установкой?

— Наверное, именно потому, что она у нас была, мы с первых дней начали приноравливаться друг к другу. У нас и взгляды, и привычки, и характеры разные. Но не мучиться же всю жизнь? Саша, будучи очень сильным человеком, часто мне уступал. Ведь именно сильному это легче! Только мелкие шавки любят долго тявкать, потому что все время отстаивают свою независимость. А для женщины вообще принципиально: «Ах, меня обидели! Ах, он меня не слушает!» Саша все очень быстро понял и на какие-то вещи не обращал внимания — ну сказала и сказала, хочется тебе так, пусть так и будет. Мне, конечно, понадобилось время, чтобы понять: с его стороны это не просто уступка, а действительно позиция человека мудрого. И когда до меня наконец-то дошло, я перестала беспардонно этим пользоваться — и жить стало очень приятно. У нас никогда не было желания самоутверждаться за счет другого. Мы заботимся о том, чтобы каждый день вместе был счастливым. Меня однажды спросили: как долго вы можете обойтись друг без друга? Обойтись, конечно, можно — и месяц, и два. Но зачем?! Мы уже в таком возрасте, когда умеешь время ценить. И тратить его на то, чтобы быть вдали от близкого, дорогого, любимого человека, наверное, не стоит…

— Муж первым читает ваши книги­?

— Первой все читает моя близкая подруга и помощница, которая делает компьютерный набор всех моих книг. Она работает со мной с пятой повести. Я ведь до сих пор пишу гелевой ручкой в 96-листовой тетрадке в клеточку (и, кстати, легко могу доказать, что никаких литературных негров у меня нет). Еще несколько моих любимых подруженек, у которых обычно нет сил дождаться выхода книги, приходят ко мне на посиделки. Я читаю вслух уже поправленные распечатки, а они слушают. Мне это очень удобно, чтобы почувствовать ритмику. Одно дело — просто видеть написанное, и совсем другое — воспринимать на слух. То, что трудно произносится, я потом убираю. Такие чтения нас очень объединяют, это лишний повод собраться вместе, пообщаться. Мы же не просто сидим читаем, а еще и обсуждаем написанное, и ругаемся, и чаи гоняем… А муж перекладывать листочки не любит. Он предпочитает только что вышедшую книгу. Вот и в настоящий момент в кабинете лежит моя последняя книга, и он ею очень увлечен: пока не прочитает, не будет ничем другим заниматься. Его не выманишь даже новости посмотреть. Ясно, что ему действительно интересно!

Одна моя подруга очень любит меня критиковать — в хорошем смысле, конечно, продуктивно! (Смеется.) Может позвонить глубокой ночью: «Боже мой, что ты сотворила!» — и целый час рассказывать, что именно. У меня аргумент только один: «Вот и скажи после этого, что я написала плохую книгу. В три часа ночи ты не можешь успокоиться — так тебя все это возбуждает­!»

— То есть вы, когда пишете, советуетесь с мужем или с подругами­?

— Нет, советов не слушаю, все делаю по-своему. Характер такой, строптивый. А если и советуюсь, то на самом деле просто высказываю мысли вслух. Бывает, нужно выговориться, чтобы все в голове улег­лось как надо. Так что критиковать меня можно только по факту. Муж, например, может сказать: «Два трупа в багажник этой машины не засунешь». Типично мужское видение, согласитесь?! Я говорю: «Саш, ну кому интересно, Господи?! Ну я им ножки подогну, в конце концов как-то поубористей положу».

— Татьяна, у писателя книги — как дети. Сын, его жена, внук не ревнуют к ним? Хватает вам времени на общение?

— С детьми нам с Сашей повезло! Мы считаем, что их у нас двое: наш сын Родион и его жена Анечка. Когда-то они начинали учиться в одной школе здесь, во Владимире. Потом Анечкина мама уехала на ПМЖ в Норвегию и ее с собой забрала, конечно. Но во Владимире еще оставалась бабушка, и Аня к ней часто прилетала на каникулы. Потом появился Интернет, и ребята получили возможность общаться каждый день. Я считала, что у них просто дружеские отношения. Даже когда сын, уже будучи студентом, сообщил, что летит в Норвегию на каникулы к Ане, я решила, что он просто так летит — посмотреть страну. И естественно, заедет к давней подруге, которая там все знает, покажет и объяснит. Потом я обнаружила, что Родион как-то уж очень часто летает в Норвегию. (Смеется.) В общем, когда сын сказал, что Анечка будет поступать в университет в России, для меня это уже не было неожиданностью. Они поженились шесть лет назад, а в прошлом году родился наш дорогой и прекраснейший внучок Семен.

Я никогда не приставала к детям, мол, родите мне кого-нибудь, — это нелепость. Нельзя что-то делать только потому, что так надо или чтобы соседка напротив не задавала вопросов из серии «А что это вы шесть лет живете, а детей нет?». Все должно быть вовремя — не раньше и не позже. Я видела, что ребятам хотелось пожить для себя, а Анюте надо было окончить университет. Как всегда, дети проявили оригинальность. Мы собирались на Новый год вместе поехать отдыхать, но в последний момент они начали отъезд откладывать. Мне бы уже тогда догадаться, но мы привыкли, что они планы меняют по сто раз на дню. И вот сидим мы с подругой в ресторане, звонит сын и весело мне сообщает: «Мама, мы с вами не поедем, потому что Анечка беременна». (Смеется.) Я обрадовалась: «Прекрасно!» Вот так и узнала о скором появлении Семена.

— Сын вам сказал, что будет мальчик?

— Я сама это поняла — в тот же момент, как Родион мне рассказал новость. Точно так же я знала наверняка, что у меня будет сын, хотя в то время никаких УЗИ не делали. Но не потому, что мне хотелось мальчика и не хотелось девочку, нет! Это подсказка откуда-то изнутри. Когда я кофточку будущему сыну вязала и застежки делала на мужскую сторону, знакомые подкалывали: «Вот увидишь, девчонка родится!» Я не спорила, мне было все равно, что скажут. Вот и теперь то же самое, будто кто-то мне шепнул: будет мальчик. Анечке хотелось сына. И пока врачи ей не сказали, она переживала: «Вдруг девочка получилась?» А я успокаивала: «Анюта, я тебе говорю — будет мальчик». — «Правда?!» — «Конечно, правда». (Смеется.) Имя мы долго выбирали — все, наверное, перебрали, пока внук на свет не появился. Но я же говорю: всему свое время. Друг сына приятельствует со священником. Рассказал тому, что Родион стал папой. А батюшка ему: «Какой день сегодня хороший! По церковному календарю — Симеон Богоприимец. Пусть Семеном назовут.

Сын звонит мне и говорит: «Мама, вот, батюшка благословил». — «Если благословил, чего выбирать, сказано — значит, так и надо». И сначала ведь казалось, смешное взяли имя: «Семьон, не играйте у мамы на нервах!» (Смеется.) А сейчас настолько привыкли — не представляем, что могли назвать по-другому. Я всегда доверяю жизни: все должно сложиться.

— Татьяна, вы создаете впечатление абсолютно счастливого и гармоничного человека. Как вам это удается?

— У меня есть теория, что у каждого свое счастье. Некоторые смотрят, например, на мое — и в ужасе пребывают: это как же можно сидеть целыми днями на попе, да еще ночами, и писать-писать-писать с красными от усталости глазами. Но это мое счастье, для меня оно важно. Когда я работаю, все в реальной жизни перестает быть интересным. Я пишу очень быстро, не представляю, как можно мучить книгу год: у меня бы сто раз кураж закончился — и я бросила бы, не дописав. Поэтому выкладываюсь по полной: сижу за столом целый день. В этом сидении, в кураже, когда ты ловишь момент созидания, и есть мое счастье. Как правило, когда заканчиваю книгу, мы с мужем дней на десять или на пару недель куда-то уезжаем путешествовать. Желательно прямо на следующий день, чтобы ощущение потерянности и собственной неприкаянности — книга закончена и работы нет! — не особенно надо мной довлело. А потом возвращаешься — и уже все нормально. Пока загораешь, купаешься, фантазия снова начинает работать. Приезжаешь — и уже думаешь о следующем сюжете.

— Татьяна, а в чем вы черпаете вдохновение? Что вас радует­?

— Все! Меня радует каждый день, что, слава Богу, я живу на белом свете. Что я человек, а могла бы, например, родиться гусеницей или какой-нибудь змеюкой подколодной. Радует то, что, пока живы, мы всегда все можем поменять. Господь нас создал такими, что до самого последнего момента у нас есть шанс измениться, совершить какой-то решительный поступок. А теперь, конечно, меня очень радует внук. Дети у меня всегда вызывали два сильных чувства. Большое уважение — потому что, в отличие от взрослых, они умеют получать удовольствие от самых обыденных вещей. И необыкновенную радость — потому что это же какая-то совсем другая жизнь! Хочешь сохранить молодость — будь всегда рядом с детьми. Мне в этом смысле очень повезло.

Когда и где родилась: 14 сентября 1959 года во Владимире

Семья: муж — Александр; сын — Родион; сноха — Анна; внук — Семен

Образование: окончила филологический факультет Ивановского государственного университета

Карьера: с 1997 года по сегодняшний день автор популярных детективов. На данный момент в издательстве «Эксмо» вышла 69-я книга писательницы

Вкусы: еда — морепродукты; напиток — чай; литература — У. Шекспир, Ф.М. Достоевский; кино — «Крестный отец», «Рокки и его братья» с Аленом Делоном; хобби — пешие прогулки