«Даже самые успешные российские документальные ленты наши каналы не показывают вообще»

Министерство культуры хочет обязать российских документалистов добиваться показа по телевидению их фильмов, снятых на госсредства. Проект постановления правительства «О внесении изменений в Правила предоставления субсидий из федерального бюджета на поддержку кинематографии» был опубликован во вторник. В тот же день вечером представители профессионального сообщества обратились с открытым письмом на имя премьер-министра Дмитрия Медведева, в котором высказали свои опасения по поводу очередной инициативы чиновников, направленной якобы на «популяризацию» отечественного кинематографа. О том, как на самом деле скажутся эти изменения на документальном кино, «Новым Известиям» рассказал режиссер Виталий МАНСКИЙ.

— Виталий Всеволодович, что для документального кино может означать инициатива Министерства культуры?

— Я считаю, это один из самых сильных ударов, который только можно себе представить за все постсоветское время и который может быть нанесен отечественному документальному кинематографу. Проблема здесь состоит из целого ряда составляющих. Во-первых, мы имеем дело с телевидением в том виде, в котором оно сегодня существует. И на этом телевидении, тем более на федеральных каналах, документального кино нет вообще. То, что там показывается, к документалистике либо вообще не имеет никакого отношения, либо очень условное. Во-вторых, самые успешные российские документальные ленты, показывающиеся на десятках фестивалей, приносящие призы и славу российскому кинематографу на крупнейших кинофорумах мира, выходящие в кинопрокат, имеющие в альтернативном прокате, включая фестивальный, десятки, а то и сотни тысяч зрителей, на отечественных телевизионных каналах не демонстрируются вообще. И это не эмоциональное заявление, а слова, подтвержденные фактами. Второй год Гильдия документального кино создает рейтинг прокатной эффективности российского документального кино. Так вот, фильмы-лидеры этого рейтинга не получают эфир на телевидении. Получается, что даже самые успешные фильмы, которые и так снимаются в России с горем пополам, и те не будут сниматься. Это действительно ситуация катастрофы. Эта ситуация впервые, пожалуй, за последние годы объединила вообще всех профессионалов, работающих в документальном кино, которые по целому ряду вопросов долгое время находятся в серьезных противоречиях. Это объединило и позиции обоих союзов (КиноСоюза и михалковского Союза кинематографистов), и гильдий, и людей, которые многие годы, условно говоря, даже не разговаривали друг с другом по каким-то личным причинам. Сейчас они все вместе обсуждают и подписывают общие письма.

— Как я понимаю, внесение изменений в правила предоставления господдержки может стать легальным способом не давать деньги на документальное кино?

— Вы слишком упрощаете вопрос. Что значит — не давать деньги? Это может просто уничтожить российский документальный кинематограф, имеющий столетнюю традицию. Кинематограф, в котором есть имена Дзиги Вертова, Романа Кармена, Герца Франка и многих других.

— Я, возможно, и упрощаю. Но исхожу из того, что чиновники знают, что телевидение априори не будет показывать документальные фильмы и, следовательно, не видят надобности их субсидировать.

— Это не так. Дело в том, что телевидение будет показывать документальное кино, вопрос, правда, какое именно. Какова здесь очевидная, а не то что вероятная, опасность? А произойти может следующее: телевидение, ежегодно выпускающее в эфир тысячи программ, которые называет документальными фильмами, будет просто экономить деньги. Вообще эта ситуация похожа на то, как приют для бездомных детей стал бы спонсировать вечеринки коммерческих банков. Телевидение — это состоявшаяся, успешная и прибыльная индустрия, которая базируется и на государственной поддержке, и на продаже рекламы. Исходя из соображений рекламного рынка, телевидение производит продукт, за который оно может получить рекламные доходы. Каждый канал производит определенный контент. Есть каналы спортивные, мистические, юмористические, кулинарные и прочие. Вот они производят продукт, удовлетворяющий их рекламодателей. И сейчас, если государство скажет, что показ на телевидении — обязательное условие для получения господдержки, производители, снимающие фильмы о личной жизни наших звезд или о пришельцах и так далее, просто дополнительно будут получать деньги. А возможно, и не дополнительно, а основную часть денег. Причем из тех средств, которые государство выделяет на формирование культурного пространства, на культурное образование российской нации, на объединение нации, вообще на формирование понятия русского человека, в конце концов, на создание кинолетописи современности. Эти деньги будут получать люди, которые потом на них снимут фильмы о пришельцах, утопивших «Титаник».

— Вот уж не думала, что фильмы о пришельцах и ленты, показываемые на международных фестивалях, можно равнозначно назвать документальным кино.

— Но другого кино на российском телевидении практически нет.

— И не будет, судя по всему.

— А откуда ему взяться? Потому что настоящее документальное кино рассчитано на других людей, и в этих фильмах сложно продать рекламу стирального порошка.

— На какой эффект от обращения к Дмитрию Медведеву вы рассчитываете?

— Мы все прекрасно понимаем, что бороться с государством бессмысленно. Разве что можно уточнить какие-то его действия. И мы хотим хотя бы добиться того, чтобы государство в это постановление вписало возможный выбор для продюсеров: либо показывать фильм на телевидении, либо обеспечить картине альтернативные формы проката, что включает в себя фестивальный прокат, клубный прокат, кинопрокат и интернет-прокат. То есть если государство заботится о том, чтобы фильмы доходили до зрителя, надо предоставить кинематографистам выбор средства этой доставки. Одним из самых успешных российских фильмов 2013 года по всем показателям является лента «Труба» (режиссера Виталия Манского. — «НИ»). Его показали на нескольких десятках международных фестивалей, он получил целый ряд призов, он был в прокате в России, он еще идет по фестивалям, и он выйдет в более широкий прокат. В конечном счете мы откроем к нему широкий доступ в Интернете. То есть у этого фильма уже на сегодняшний день явно суммарная аудитория превысила сто тысяч человек. И мы хотим показать его по телевидению, но мы просто не можем этого сделать: на все наши предложения каналам взять картину в эфир нам до сих не ответили. Получается, что даже студия, снявшая самый лучший и востребованный фильм, в перспективе может не получить господдержку на свой следующий проект. Это и означает катастрофу.

— Вы сказали, что эта инициатива означает гибель документального кино. Неужели люди, инициировавшие эти поправки, настолько недальновидны?

— Я надеюсь, наивно полагаю, что это делается по недочету какого-то чиновника. Кому-то неправильно или не до конца представлена ситуация. Я не думаю, что есть крупный ответственный чиновник на уровне министра или руководителя департамента в правительстве, который готов поставить свою подпись под смертным приговором одному из важнейших видов кинематографического искусства.