Светят ли нам нормальные пенсии

В прямом эфире радио КП генеральный директор управляющей компании «Капитал» Вадим Сосков и спецкор отдела экономики «Комсомольской правды» Евгений Арсюхин обсуждают, можно ли заработать на безбедную старость, если не платить налоги.

Арсюхин:

- Добрый вечер. В эфире программа «Труд и капитал». С вами – Евгений Арсюхин. Говорить мы будем сегодня, наверное, не столько о труде, сколько о том, что возникает в результате этого труда. Но я имею в виду не зарплату. Мы будем говорить сегодня о пенсиях. Пенсия людьми все равно рассматриваться как вот какое-то вознаграждение за то, что человек наработал за всю свою жизнь и мы боимся, что это вознаграждение будет на самом деле маленьким. С нами в студии Вадим Сосков, генеральный директор управляющей компании «Капитал». Вадим Викторович, прежде всего, хочу спросить – каждый человек знает, что Пенсионный фонд у нас в дефиците. Мы свыклись с этой мыслью. А как это реально выглядит? Там, что, денег нет? Или он кому-то должен? Что за этим стоит?

Сосков:

- Дефицит Пенсионного фонда, о котором с таким ужасом периодически говорят в СМИ, на мой взгляд, это немножко надуманный бумажный дефицит. Он возникает, прежде всего, потому, что, условно говоря, взносов, которые приходят в систему сейчас от работающих, не хватает для того, чтобы покрыть обязательства государства - а Пенсионный фонд это все-таки квазигосударственная структура – покрыть обязательства государства перед действующими пенсионерами. Но почему я все время говорю, что это немножко тема спекулятивная. Потому что реально этот дефицит возникает по многим причинам, в том числе, и потому, что в нашей стране, несмотря на то, что число работающих не увеличивается дикими темпами, а, наоборот, растет число пенсионеров, то есть, грубо говоря, солидарная система, которая существовала в нашей стране многие годы, она, по сути, продолжает существовать. То есть, ныне работающие оплачивают тех, кто уже на пенсии, и очень важный момент – если в 50-е годы пять работающих оплачивали одного пенсионера – можно много говорить о том, связано ли это было с демографической ситуацией или с Великой Отечественной войной, неважно – факт остается фактом – работающих было больше. И тогда пять человек кормили, грубо говоря, одного и все было нормально. Сейчас же число работающих сокращается и эта пропорция уже уменьшается один к двум. Соответственно, два работающих кормят одного пенсионера. И дальнейшая демографическая ситуация будет приводить к тому, что число работающих рано или поздно сравняется с числом пенсионеров. И вот та самая теория русского креста – это когда число работающих сравнивается с числом пенсионеров – нам этой перспективы, в зависимости от различных демографических подсчетов – ждать примерно лет через 30.

Арсюхин:

- А почему тогда говорят, что крах наступит Пенсионного фонда в 2020 году? Я помню, уже достаточно давно, лет пять назад, Ясин и другие экономисты, уверенно очень называли 2020 год как какой-то момент краха. Что они имели в виду?

Сосков:

- Думаю, что момент краха – это крах той распределительной системы, которая существовала и в большей степени до сих пор существует в нашей стране. То есть, работники в конце концов, если не увеличивать пенсионный возраст, что очень непопулярно, если не принимать меры к увеличению отчислений с реальных зарплат, действительно наступает дефицит. То есть, денег для пенсионеров нынешних от работающих не хватает. И вот этот дефицит каким-то образом надо покрывать. Соответственно, сейчас это покрывается бюджетом государства. То есть, государство дотирует ПФ РФ и здесь, наверное, самый интересный момент. Вокруг этого дефицита, вокруг этих дотаций всегда возникают вопросы, что этот дефицит каким-то образом надо закрыть. Ну, действительно, негоже, когда государство все время вроде бы как доплачивает, помимо тех отчислений, которые мы делаем с реальных зарплат, мы еще через налоги дополнительно оплачиваем этот дефицит. Но дефицит-то на самом деле, по итогам прошлого года он составил порядка 924 миллиардов рублей, он, на мой взгляд, очень легко покрывается. И покрывается, как минимум, тремя составляющими. Первая составляющая – это тот самый знаменитый закон о досрочных пенсиях, который в нашей стране был принят в первом чтении, но так и не обрел реальную жизнь.

Арсюхин:

- То есть, он не дошел ни до второго, ни до третьего?

Сосков:

- Да. Надо прямо сказать, что олигархическое лобби, которое существовало в нашей стране в конце 90-х - в начале 2000-х, фактически сделала все, чтобы эта тема ушла. Потому что закон подразумевал следующее. Что, если на предприятии есть вредные производства, то на этих вредных производствах нужно либо менять условия труда, тем самым улучшая условия труда и, соответственно, уменьшая количество досрочников. Либо работодатель должен дополнительно доплачивать в Пенсионный фонд или во внебюджетные фонды какие-либо деньги для того, чтобы улучшить будущую пенсию человека, потому что он выходит из-за вредных условий труда на пенсию досрочно. А если он выходит на пенсию досрочно, то это значит, что отчисления из своей жизни, условно говоря, во время работы он делал меньше на какой-то срок – там на 10 лет некоторые досрочники выходят раньше. А пенсия-то ему должна выплачиваться в полном объеме значительно раньше того срока, который он должен получать. Таким образом, работодатели забаллотировали эту тему в свое время, потому что выгоднее было, условно говоря, пролоббировать непринятие этого закона, чем делать реальные отчисления в пользу будущих пенсионеров. Но, тем не менее, государственные обязательства перед досрочниками остались и вот те самые государственные обязательства возникают в виде дефицита. Это одна из составляющих дефицита.

Арсюхин:

- А не может сейчас вновь появиться интерес к этому документу? Ведь лобби разгромлено фактически у нас промышленное. Помните, Прохоров в свое время выступил с такими людоедскими нормами и в результате РСПП начало от этого открещиваться – не так поняли – может быть, сейчас можно к этому вернуться?

Сосков:

- Как раз к этому и возвращаются. Когда идут споры вокруг дефицита пенсионной системы, то ряд министерств, прежде всего, это Минэкономразвития, Минфин, предлагают эту тему в любом случае реализовывать. То есть, заставить работодателя делать дополнительные отчисления в Пенсионный фонд, либо в негосударственный Пенсионный фонд, чтобы человек в момент выхода досрочного на пенсию получал реальные деньги, которые ему заплатил работодатель, а не фиктивные деньги, которые ему должен делать бюджет.

Арсюхин:

- Кстати, ведь крупный работодатель может создать свой собственный пенсионный фонд и как бы эти деньги все равно оставлять у себя, там пускать их в какие-то финансовые операции…

Сосков:

- Практически все крупные предприятия имеют корпоративные негосударственные пенсионные фонды. И работодатели доплачивают. Есть прекрасные пенсионные программы в Лукойле, на «Норильском никеле», на металлургических предприятиях. То есть, работодатель делает дополнительные взносы. Бывают разные системы, когда и работник вносит деньги, и работодатель ему дополнительно доплачивает на негосударственный пенсионный фонд. Но, тем не менее, система с досрочниками в нашей стране так и не была реализована. Соответственно, это еще, скажем так, сокращение пенсионного дефицита, как минимум, на треть из тех денег, которые являются дефицитом. Еще одна важнейшая тема – это не только выход досрочников, что называется, с дополнительными деньгами, но и сокращение списка тех, кто имеет право на досрочную пенсию.

Арсюхин:

- Это вот второй способ?

Сосков:

- Вредные производства – мы как бы эту проблему, и государство эту проблему в ближайшее время, я уверен, решит. Следующее – это досрочники. Безусловно, нужно понимать, что учителям и врачам, когда делали возможность выхода на пенсию раньше 55 или 60 лет, это как бы компенсация их низких зарплат, это компенсация некая социальная их статуса в обществе, не очень высокого, но, тем не менее. Это некий плюс для будущей жизни, но, как показывает жизнь и реальная практика, и учителя, и врачи, что называется, даже имея право выйти на пенсию досрочно и получая досрочную пенсию, работают, они полны сил и работают, не покладая рук. То есть, эту систему тоже необходимо менять.

Арсюхин:

- Но если у них сейчас это отнять, будет, наверное, большое недовольство.

Сосков:

- Здесь, наверное, то, что мы боимся уже много лет, ну, смотря правде в глаза, объявить населению то, что произошло в странах Восточной Европы, то, что происходит в странах Запада – что человек, наверное, должен заботиться о своей пенсии в какой-то мере сам, заботиться об этой пенсии не только за счет того, что государство патроналистски будет помогать и формировать эту пенсию, но и ведь я все-таки сторонник того, что рано или поздно мы столкнемся с тем, что нам придется повышать пенсионный возраст. Ведь как казуистически, на мой взгляд, сейчас пытаются решить эту проблему? Чтобы стимулировать ранний выход на пенсию, людям как бы увеличивают стаж, который они должны для получения пенсии сделать. Ведь есть предложения о том, чтобы увеличить необходимый трудовой возраст для получения обязательной пенсии. Ведь нужно как бы разделять, что пенсия наша будет состоять, условно говоря, в будущем из трех частей. Это так называемая трудовая пенсия – она будет у нас у всех одинаковая – в настоящий момент для этого нужно иметь пять лет трудового стажа. Сейчас ведутся разговоры о том, что пять лет это слишком мало. Человек должен потрудиться для общества 10 лет и вот тогда он будет получать право, что называется, на трудовую пенсию.

Арсюхин:

- А сколько должен быть по цифрам этот срок справедливым? Лет 20, наверное, да? Потому что 10 тоже мало.

Сосков:

- Думаю, что 10 – это тоже мало. Но это, наверное, не самое главное. Ведь смотря что считать трудовым стажем. Потому что женщина всю жизнь ухаживала, воспитывала детей, воспитала многих детей, да. Отец, предположим, работал, а женщина не работала, а воспитывала детей. И она воспитала прекрасных, достойных представителей нашего общества. Внесла она вклад во «внутренний валовый продукт», как у нас принято говорить? Внесла. Потому что ее дети как бы являются достойными членами общества. Наверное, надо как-то с этой стороны тоже смотреть на понятия трудового стажа, который необходим для начисления пенсии. Но еще один важный момент для покрытия дефицита, который мы в той или иной мере боимся или стыдливо о нем говорим. Это обеление зарплат. Ведь существуют экспертные оценки, что где-то до 2003-2004 года примерно треть российских зарплат были в конвертах. Сейчас эксперты также говорят, что где-то пятая часть российских зарплат – это конверты. Это много. А если учесть, что с этих 20% не платят никаких отчислений в Пенсионный фонд РФ, с этих денег не идут налоги в госбюджет, то это означает, что будущие пенсионеры недополучают, вернее, нынешние пенсионеры недополучают тех самых средств, которые могли бы пойти на покрытие дефицита. Тема болезненная. Я понимаю, что во многих регионах, так скажем, обеление зарплат вызывает, так скажем, некий ропот недовольства, но нужно понимать следующее – это нужно не работодателю, это нужно даже не Пенсионному фонду и не бюджету, это нужно работнику.

Арсюхин:

- То есть, всем нам это нужно, на самом деле.

Сосков:

- Совершенно справедливо. Потому что не надо говорить о каких-то вещах в будущем. Нужно понимать, что, если ты получаешь зарплату в конверте и с этой зарплаты нет никаких отчислений в Пенсионный фонд, то, когда наступит пенсия и ты увидишь, что она мала, по сравнению с тем же человеком, работающим на том же предприятии или на соседнем предприятии, но получающим зарплату вбелую, вот тогда начнется реальный социальный взрыв и государство, которое вроде бы борется за обеление зарплат, поймет, что тогда в будущем эту проблему придется решать. Соответственно, так скажем, три составляющие дефицита Пенсионного фонда и плюс еще так называемые самозанятые в структуре населения – это достаточно большая цифра – и их отчисления в ПФ весьма минимальны. Увеличение этих отчислений, взносов самозанятых приведет, как минимум, к решению проблемы дефицита Пенсионного фонда в комплексе этих решений четырех задач.

Арсюхин:

- А все-таки про пенсионный возраст. Как вы считаете, какие цифры были бы хороши сейчас для баланса?

Сосков:

- Думаю, что мы 10 лет потеряли для того, чтобы начать увеличивать пенсионный возраст. Потому что, если мне сейчас 46 и мне скажут, что ты через 14 лет на пенсию не выйдешь, а выйдешь через 15, я еще немножко как бы с болью об этом подумаю. Но, когда мне было 25 или 30, я думаю, что думать о том, что выйду ли я на пенсию в 60 или в 62, для меня это абсолютно не принципиальная тема была бы. Мне кажется, что государство, понимая о том, что рано или поздно, к этой теме придется вернуться, нужно найти в себе мужество и заявить, что для поколения, допустим, 30-летних пенсионный возраст будет увеличен на 1 год. Для тех, кому 29, выйдут на пенсию, предположим, в 61. Для тех, кому 28, могут выйти на пенсию в 62 года. Я понимаю, что проблема увеличения пенсионного возраста это не просто какая-то статистическая проблема. Нужно же понимать, что увеличение пенсионного возраста на западе связано, прежде всего, с качеством жизни людей. Там средняя продолжительность жизни выше, чем в России.

Арсюхин:

- Вы предваряете тот аргумент, который нам наши слушатели «выкатят», когда позвонят нам в студию. Ну и что мы с этим можем сделать? Ведь мы не можем поднять продолжительность жизни вот так резко.

Сосков:

- Она увеличивается в России и через 5-10 лет мы увидим, что средняя продолжительность жизни, если не значительно, то выросла, для того, чтобы четко понимать, что пенсионный возраст нужно увеличивать.

Арсюхин:

- Вот у нас только один человек – Кудрин Алексей Леонидович, бывший министр финансов – рискнул из всех чиновников сказать, что надо повышать пенсионный возраст. И я помню, в этот день, когда все это закрутилось, я у себя к метро выхожу, а там такие большие плакаты и написано – «Единая Россия» против повышения пенсионного возраста, собираем подписи. Что интересно – бабушки, которые уже на пенсии, походили и подписывались – как будто их на работу выгоняют. Бессилие государства или что вот у нас?

Сосков:

- Я думаю, что это не бессилие государства, это, так скажем, желание власть предержащих решить текущие проблемы наиболее простым и доступным способом. Это не значит, что этот способ прост, потому что он решается в одночасье. Вот как решить проблему дефицита? Давайте уберем накопительный элемент, составляющий пенсии, и тогда действительно проблема дефицита решится. Грубо говоря, накопительная часть закроет ту так называемую дыру в бюджете Пенсионного фонда. Но, наверное, надо решить те 4 проблемы, о которых я говорил. Это самозанятость. Это легализация зарплат. Это уменьшение так называемых досрочников, связанных с вредными, в том числе, производствами. И, наверное, только потом можно говорить о реальном дефиците Пенсионного фонда, если он возникнет. Но мы его закроем сейчас. Но ведь самое смешное, что, не увеличивая, не меняя систему социального страхования пенсионного, которое существует в нашей стране, мы рано или поздно, через 4-5 лет опять столкнемся с этим дефицитом. Потому что люди в 55-60 лет, если не будет дополнительных стимулов выходить на пенсию раньше, будут оставаться, выходить на пенсию, не работать. Не будут отчислять в Пенсионный фонд Российской Федерации, количество работников будет снижаться. Что тогда? Тогда надо увеличивать опять взносы в социальную систему? Но от них уже воют работодатели, от увеличения взносов завоет скоро и сам человек, потому что это будет сказываться на его реальной зарплате. Соответственно, надо, наверное, смотреть немножко туда, вдаль. Когда через 20 лет реально дефицит Пенсионного фонда уже не будет 924 млрд. рублей, а дефицит ПФ вырастет в разы и тогда будущие правители, те, которые через 20 лет будут опять решать эту проблему пенсионной реформы. Ее надо решить сейчас. Вернее, ее попытались решить в 2002 году, когда создали систему, привязанную, условно говоря, к реальному качеству жизни. Вот сегодня господин Дроздов в интервью не случайно как бы произнес фразу о том, что накопительная часть пенсии по обязательному страхованию в своем нынешнем виде пока не стало страховкой от бедности. Но ведь на самом деле она и предполагалась, как не страховка, она предполагалась в 2002 году как некие обязанности государства перед будущими пенсионерами, в том числе, через накопительный элемент, как возможность уменьшения, так скажем, проблем государства перед будущими пенсионерами. Ведь когда мы говорим накопительная система, 6% от фонда заработной платы, мы, наверное, забываем о том, что это не 6% от всей зарплаты, это 6% - не более 512 тысяч рублей, а еще недавно это было 463 тысячи рублей. То есть, понятно, что в нашей стране не дико много людей, получающих более 50 тысяч рублей в месяц, но нужно понимать, что таких уже достаточно много.

Арсюхин:

- Это средняя зарплата по Москве на самом деле – 52 тысячи.

Сосков:

- Совершенно справедливо. Почему Москва пухнет, как резина? Потому что здесь средняя зарплата по стране – выше. Но свыше вот этой суммы отчислений в Пенсионный фонд, по сути, не делалось. Таким образом, как бы государство даже в рамках накопительной системы создало некую такую минимальную гарантию того, что человек будет обеспечен. Ведь пенсионная система не во всех странах для всех. В той же Америке, которую мы в качестве примера приводим, где существует план 401К, принятый в 1974 году, до сих примерно 20% населения не участвует в пенсионной системе. И государство думает о том, что эти люди рано или поздно готовы обратиться за пенсией. У нас система немножко иная. Нам говорят – давайте отменим накопительную часть. Потому что накопительная часть как бы неэффективна, она не дала возможности людям получать реальную, как бы будущую пенсию, так она же еще и не может ее дать. Потому что первые люди на накопительной части, условно говоря, только сейчас выходят на пенсию. А если вспомнить, что в 2004 году были исключены из поколения «накопиловок» люди 1966 года рождения и старше – участники пенсионной системы, то реально лишь люди 1967 года рождения, когда будут выходить на пенсию, вот тогда они будут участвовать в нормальной пенсионной системе.

Арсюхин:

- Давайте послушаем звонки. Игорь, здравствуйте.

Игорь:

- Здравствуйте. У меня две реплики. Первая – вероятно, вы как-то давно не бывали в ПФ РФ на таком низовом уровне, на уровне инспектора, потому что администрирование даже тех налогов, тех взносов, которые собираются, ну просто ужасное. Вот сейчас только 2011 год начинают разбирать отчетность и то только если придешь и начнешь пинать – где наши платежи, где наши перечисления физлицам на их счета. Если не пинаешь, так и будет продолжаться.

Сосков:

- Игорь, заметьте, что вы, по сути, как бы подтверждаете мою мысль. Я не хочу обвинять работников низового звена Пенсионного фонда в том, что они плохо работают – они прекрасно работают. Другое дело, что техническое обеспечение подчас этих работников, система, в которой они работают, не столь эффективна. И если действительно платежки за 2011 год разносятся по счетам в конце 2012-го, это, наверное, ненормально, надо в корне менять эту систему и это еще один аргумент в пользу того, что система должна совершенствоваться.

Игорь:

- Безусловно. То, что в корне надо менять – сомнений нет никаких. Начиная с формата этих файлов несчастных, формата отчетности. Но ладно, я хотел вам о другой особенности сказать. Вы, с одной стороны, сетуете, что люди не заботятся о своем пенсионном обеспечении, а с другой стороны указываете на необходимость легализации доходов. И тут есть противоречие. Люди получают зарплату в конвертах, они сами решают свои пенсионные вопросы, так что все взаимосвязано…

Арсюхин:

- Так они их сразу тратят.

Игорь:

- Не факт. Я, например, не трачу. Получаю и не трачу.

Арсюхин:

- Вы в конверте получаете?

Игорь:

- Давно уже. И это моя принципиальная позиция.

Сосков:

- Игорь, я все-таки считаю, что человек слаб в большинстве своем. Вы великолепно можете организовать свою финансовую дисциплину – действительно, от этих денег отложить на свою будущую пенсию и, дай вам бог здоровья, чтобы на пенсии жить как можно дольше. Но ведь человек слаб. Получая деньги сейчас, у него значительно больше желания истратить эти деньги, потому что слишком много текущих нужд. Я хочу напомнить американскую систему, которая позволяет из своих будущих накоплений давать кредит самому себе на покупку жилья, например. У нас эта система пока не существует. Почему покупка жилья? Потому что во всем мире признано – если человек в годы сознательной, работоспособной жизни улучшил свои жилищные условия, то это значит на пенсии у него будет лучшее качество жизни. То есть, государству меньше придется заботиться об этом человеке. Другой пример. Кредит на образование самому себе, который человек может получить из средств пенсионных накоплений на западе – у нас этого нет. Почему кредит самому себе? Да, может быть, он получит кредит самому себе из пенсионных денег по меньшей ставке, то есть, его, грубо говоря, пенсионные накопления будут меньше по доходности, чем он не получал бы этот кредит. Но, получив за счет этого кредита и улучшив образование, это означает, что он будет получать лучшую работу, а, значит, его денег больше будет отчисляться в Пенсионный фонд и, соответственно, качество жизни этого человека на пенсии улучшится. К сожалению, это в нашей стране не предусмотрено. Да, действительно, эксперты говорят о необходимости такого явления и, рано или поздно, оно будет введено. Поэтому я и говорю, что система, которая началась в нашей стране в 2002 году с элементами накопительной части пенсии, она абсолютно правильная. Потому что, как совершенно справедливо заметил господин Дроздов в сегодняшнем интервью, нужна система, которая обеспечит граждан пенсией, адекватной их заработку и возможностям экономики. Вот это самый главный посыл, который делает руководитель Пенсионного фонда. Адекватный заработку и возможностям экономики. У нас же дефицит возникает не потому, что будущая пенсия граждан адекватна, она, наоборот, неадекватна и к заработку, и к возможностям экономики, потому что за счет бюджета как раз и реализуются текущие проблемы с пенсионерами.

Арсюхин:

- Давайте примем еще звонок. Сергей, здравствуйте.

Сергей:

- Вы сказали, что надо копить деньги. С чего копить, если в глубинке средний заработок 15 тысяч? И второй вопрос. Мне было 45-46 лет – вы говорите об увеличении пенсионного возраста – кто на работе будет стариков держать, когда меня в 45-46 лет прорабом не брали, говорили, что им нужен человек до 30 лет.

Арсюхин:

- Да, реально ведь, Вадим Викторович, что Россия бедна, откладывать нечего.

Сосков:

- Именно поэтому я хочу напомнить, что, когда в 2002 году вводили систему реформы будущих пенсий, в том числе, накопительный элемент, он подразумевал, что у тех, у кого заработок в месяц и 100 тысяч рублей, вернее, и тех, у кого заработок 15 тысяч рублей, я понимаю, что 6% от фонда зарплаты это, конечно, несопоставимые деньги, но ведь государство поставило ограничитель. То есть, в пенсионную систему не будут жировать те, у кого заработок свыше 50 тысяч рублей в месяц, эти люди сами дополнительно при желании готовы будут накапливать на будущую пенсию. Но государство позаботилось о тех, кто получает 15 тысяч рублей. Чтобы в момент выхода на пенсию отчисления в районе 6% вместе, я подчеркиваю, вместе со страховой частью и с базовой пенсией были более-менее адекватны нормальному уровню существования. Чтобы в момент выхода на пенсию человек не чувствовал себя обделенным.

Звонок от Виктора:

- Здравствуйте. Вот вы говорите, пенсия должна соответствовать экономическому развитию, зарплате, а я считаю, что пенсия должна соответствовать жизни. Чтобы человек не был унижен и оскорблен, чтобы эти пенсионеры у нас не ходили и не собирали по помойкам. Вы говорите о высоком, но оторваны от жизни абсолютно. Вы грамотный очень специалист, но от жизни оторваны донельзя. И еще я хочу сказать в том плане, что не трогайте вы льготников – это бедные люди, которые за копейки всю жизнь трудились, которым обещали, которые должны… им всегда как говорили – вы должны, вы обязаны быть добрыми, внимательными и т.д. и т.п. А государство на них плевало всю жизнь.

Сосков:

- Виктор, я с вами абсолютно согласен, что трогать льготников в том виде, в каком они существуют сейчас, ни в коем случае нельзя. Я как раз и говорю о том, что нужны эффективные меры, в том числе, и государства по решению проблемы вредных производств – потому что льготники, в том числе, и по вредным производствам. И решать это нужно не только за счет бюджета, но и за счет тех работодателей, которые в начале этого века пролоббировали непринятие закона о досрочных льготных пенсиях и сейчас мы в том числе расхлебываем из-за этого проблему дефицита Пенсионного фонда.

Арсюхин:

- А вот какой должна быть пенсия? Вроде бы ответ на него понятен, чисто интуитивно, а, с другой стороны, вот 20, 30 тысяч? Сколько?

Сосков:

- Я в этом случае всегда вспоминаю Козьму Пруткова. У него был такой интересный афоризм: «Кому и горький хрен - малина, а кому и блюманже – полынь». Это не значит, что пенсия у всех должна быть одинаковая, понятно, что в нашей жизни такого никогда не будет. Пенсия, подчеркиваю, государственная, с накопительным элементом, должна, как минимум, быть некоей социальной гарантией государства, что человек не должен умереть в нищете, как это было в 90-е со многими нашими пенсионерами.

Арсюхин:

- Ну что ж, наша программа подошла к концу. С нами был генеральный директор управляющей компании «Капитал» Вадим Сосков. Мы говорили о пенсиях и, я так думаю, что мы продолжим этот разговор на страницах «Комсомолки». Удачи вам!

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для Вас ЗДЕСЬ >>

Светят ли нам нормальные пенсии

Читайте также