Смертельная ошибка люберецкого хирурга: пациентка умерла, врач на свободе

Осенью 2015 года после госпитализации в Люберецкую районную больницу №2 от разлитого перитонита умерла 72-летняя Валентина Новикова. Ее дочь заподозрила врачебную ошибку и обвинила хирурга Николая Якубука в причинении смерти по неосторожности. Корреспондент «РИАМО в Люберцах» пообщалась с участниками судебного процесса, чтобы разобраться в этом резонансном деле.

Уголовное дело, следствие, суд

По данным следствия, 22 октября 2015 года наряд скорой помощи доставил в Люберецкую районную больницу №2 пожилую женщину с жалобами на боли в животе. Пациентку госпитализировали в хирургическое отделение, однако, несмотря на наличие явных признаков острой хирургической патологии, женщину по указанию врача Николая Якубука перевели в терапевтическое отделение. Потерпевшая скончалась.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы, между допущенными дефектами оказания медицинской помощи и наступившей смертью потерпевшей имеется прямая причинно-следственная связь. В отношении 33-летнего врача-хирурга Николая Якубука завели уголовное дело. Его обвиняли в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 УК РФ – причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Следственный отдел по городу Люберцы ГСУ СКР по Московской области завершил расследование, и уголовное дело с утвержденным прокурором обвинительным заключением было передано в суд для рассмотрения по существу. Оно слушалось с 13 сентября по 9 ноября 2017 года в Люберецком суде. Судья Геннадий Цой огласил решение: суд признал, что Якубук виновен, но он освобождается из-под ареста в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Дочь пострадавшей, истец Светлана Хибба:

Моя мама Валентина Новикова умерла от разлитого перитонита. До такого состояния ее «долечили» врачи Люберецкой районной больницы №2.

22 октября 2015 года скорая помощь доставила маму в больницу №2 Люберец. Я поехала с ней, с момента госпитализации до ее выписки я постоянно находилась рядом. После осмотра в приемном покое маму направили в хирургическое отделение с подозрением на кишечную непроходимость. Ее лечащим врачом назначили Николая Якубука. Он сразу сказал, что лечение будут проводить «терапевтическими методами».

23 октября при рентгене были выявлены неоспоримые объективные признаки перфорации кишки – «свободный газ». Маме требовалась экстренная хирургическая помощь. Несмотря на это, за все время нахождения в Люберецкой больнице №2 ей проводили лечение перитонита «терапевтическими методами». Маму «лечили» клизмами и капельницами, состояние ее постоянно ухудшалось.

26 октября лечащий врач сообщил, что «эпизод кишечной непроходимости разрешился» и маму переводят «на долечивание» в терапевтическое отделение. Но ей становилось все хуже.

27 октября маму в послеобеденное время перевели в терапевтическое отделение. Я сразу пошла к лечащему врачу этого отделения Наталье Цветаевой, чтобы узнать, какое лечение планируется. Мне был дан ответ, что рабочее время лечащего врача закончилось и что маму будет смотреть дежурный доктор. Лечащий врач в тот день так и не посмотрела больную. До 21 часа к нам никто не подходил – ни врачи, ни медицинские сестры. Маме стало хуже, и я стала искать дежурного доктора. Она выразила крайнее удивление, что в отделении есть тяжелобольная. Затем никак не могли найти мамину медицинскую карту, нашли через 30 минут. Больную осмотрели и назначили уколы.

Снова прождав медицинскую помощь до 21 часа, я пошла к дежурному доктору. И в этот раз доктор ничего не знала, поиски медкарты опять заняли полчаса и закончились уколами. Если бы я не находилась рядом с мамой и не бегала за докторами, то за двое суток к ней бы вообще никто не подошел.

Несмотря на сильную слабость, мама находилась в ясном уме. 30 октября мы написали отказ от дальнейшего терапевтического лечения в Люберецкой больнице №2. Я вызвала платную перевозку и повезла ее в московскую больницу.

В выписке из истории болезни я обнаружила запись о том, что маму в терапии осматривал хирург и мы категорически отказались от операции. Подчеркиваю: я не отходила от мамы, и с момента ее перевода в терапевтическое отделение до выписки консультаций и осмотра хирургом не было. За все время нахождения мамы в этой больнице разговора о необходимости оперативного вмешательства вообще не было, никакой операции нам не предлагали. Поэтому с нашей стороны не могло быть никакого отказа, тем более категорического.

Врачи московских больниц №56 и №4 сделали все возможное: маму сразу же забрали в реанимацию, сделали две операции. К сожалению, помочь уже было нельзя – время было упущено, и 3 ноября 2015 года мама умерла. Посмертный диагноз: перитонит, перфорация, колит. Надо отметить, что если бы я не забрала маму в московскую больницу и она умерла в ЛРБ №2, то такое чудовищное преступление осталось бы тайной.

В марте 2016 года по факту смерти моей матери проведены проверки Министерством здравоохранения Московской области, Росздравнадзором, Фондом обязательного медицинского страхования МО. Вот что они показали: «выявлены нарушения требований законодательства при оказании медицинской помощи», «выявлено несвоевременное и ненадлежащее выполнение необходимых диагностических, лечебных и оперативных мероприятий». Итог: «за выявленные нарушения к медицинской организации будут применены финансовые санкции», «по результатам проверки главному врачу ГБУЗ МО «Люберецкая РБ №2» выдано предписание об устранении нарушений и принятии мер к сотрудникам, допустившим нарушения».

То, что произошло с нашей семьей, не должно повториться.

Лечащий врач-хирург ЛРБ №2 Николай Якубук (из показаний в суде):